– Очень немногое, – призналась Василиса. – Я видела лишь пару служанок да тех, кто сопроводил меня сюда. Они не говорят, не спят. Я старалась не думать, что́ они такое.
– Понимаю. Хорошо, сейчас план такой. Вы возвращаетесь в ваши покои и запираетесь там. А я отправляюсь искать Кощея или другой, более безопасный выход.
– Вы убьёте его? – справилась Василиса, затаив дыхание.
Морен готов был поклясться, что слышал беспокойство в её голосе, и потому не ответил.
– Я вернусь за вами позже.
– А как же Дмитрий? – поинтересовалась Настенька.
Морен слабо улыбнулся ей.
– Не бойся, про него я не забыл.
«Как не забыл и про девушек, что были отданы Кощею в дань», – добавил он мысленно, а вслух уточнил:
– Вы слышали других, живых людей в замке?
– Нет, ни разу.
– Вам ясно, что нужно сделать?
Царевна даже сейчас оставалась собранной, держала спину горделиво ровно и дала ответ без запинки:
– Вернуться в покои, запереться там. Дождаться вас.
– Верно. Тогда… берегите себя.
– Пока вы не ушли… – Василиса вдруг потянулась к нему, но одёрнула себя и произнесла отрывисто: – Наказываю вам – остерегайтесь птиц.
Морен и рта раскрыть не успел, как она отвернулась от него и поспешила вверх по лестнице, потянув Настеньку за собой.
Морену же предстояло сделать ещё очень многое. Он помнил, что снаружи свет в башне горел лишь в одном оконце, поэтому даже не стал тратить на неё время. До утра предстояло обойти огромный замок в поисках жизни в нём. Но куда бы он ни ступал, везде были лишь снег, ветер и холод, пронизывающий до костей, а ещё крысы. Крысы и мыши – казалось, они стали его неизменными спутниками. Сидели прямо на окнах, сновали по углам, перебежками преследовали его вдоль стен. Вот уж кого в самом деле было в избытке. Неужели им есть чем поживиться здесь? Ведь ни один факел не горел в коридорах и ни один очаг не теплел в комнатах.
Там, где попадались запертые двери, Морен либо выбивал их, либо заглядывал через щели в дереве внутрь и, не найдя никого, шёл дальше. Утекающее время давило на него, как занесённый топор палача, но ни девушек, ни Дмитрия, ни выхода из этих стен он не мог найти. А вместе с тем и свиты Кощея – никого из армии мертвецов – тоже не было видно.
«Похоже, он собрал их всех во дворе, чтобы перекрыть выходы, а Дмитрия держит рядом с собой. Но где пленницы?» – то и дело спрашивал себя Морен, проверяя комнаты одну за другой.
Однако за очередной дверью он нашёл их. В два ряда на лавках у стены сидели прекрасные девушки, и как одна повернули головы, встречая незваного гостя. В ночных рубахах да тонких платьях; у каждой кожа неестественно бела, а глаза пусты и мутны. Очаг не горел, да и не был им нужен. С тяжёлым сердцем Морен закрыл за собой дверь, а они и не шелохнулись.
«Я гонялся за покойными», – признался он самому себе.
За спиной зашелестели крылья. Морен обернулся и увидел ворона, сидящего на окне. Снаружи всё ещё выла вьюга – птицы в такую погоду не высовываются из гнёзд, и Морен вспомнил слова Василисы. Но стоило ему достать меч, как ворон спорхнул с окна и полетел дальше по коридору.
«Он должен знать, где его хозяин», – с этой мыслью Морен последовал за ним, так и не убрав оружие в ножны.
Время от времени приходилось бежать, чтобы поспевать за ходом крыльев, но иногда казалось, что ворон и сам ждёт его, ведь за каждым поворотом он садился на незажжённый факел или обледеневший пол и не взлетал, пока Морен не приближался к нему. И так до тех пор, пока в конце лабиринта коридоров не показался тронный зал.
Воистину огромную, широкую залу разделяли только колонны, что некогда поддерживали свод. Но последний давно обрушился, оставив после себя лишь руины, раскиданные, будто скалы в море, и стёсанные ветром. А каменный потолок заменило открытое небо, сейчас затянутое пепельной мглой снежных туч. Вьюга не проникала сюда из-за уцелевших стен, однако с полуразрушенного свода сыпал мелкий снег, и тело сковывал чудовищный холод. Стальная серость замка, серебристая белизна льда, тьма теней и ночи. Вдали, перед уходящими высоко вверх окнами, возвышался каменный престол. Застывшая вода да изморозь стали его узорами, а восседал на нём Бессмертный Кощей.
Морен спрятался за каменной грядой и подобрался ближе. На полу, по правую руку от Кощея, сидел Дмитрий, всё так же связанный, но живой. По волосам и лицу его текла кровь – видно, пытался сопротивляться, и Кощей разбил ему голову в назидание. Однако парнишка дышал и смотрел перед собой распахнутыми от ужаса глазами.
–
Морен и не подумал отозваться. Он перебежками меж колонн и развалин пробирался ближе к престолу.
– Не нужно прятаться! – прокричал Кощей. – Я всё равно вижу тебя!
Морен огляделся. На одном из камней напротив сидел тот самый ворон и смотрел на него тусклым, подёрнутым белой поволокой глазом. Смотрел прямо, не вертя головой и не клоня её, как другие птицы. Морен не раздумывая обезглавил его.
