– И то верно! Как вспомню ту тэнгрийку, аж дрожь берёт. Маленькая, щупленькая, а с ней орава воинов едва управилась, не могли никак обратно в клетку запихнуть. Правду говорят: нечистая кровь, нечистая сила. А ты, я слышал, медведю можешь пасть порвать голыми руками?
– Да ну?! – влез в разговор другой торговец: худосочный, лопоухий, с рыжими кудрями до плеч, перетянутыми широкой лентой надо лбом. – А правду говорят, что у тебя собачья морда под маской?
– И что ты сам проклятых жрёшь, чтоб силу их заиметь? – раздался незнакомый голос из толпы.
– И Старым Богам молишься? – вторил другой.
– Ну хватит! – мягко оборвал расспросы Елисей, взглянув на Морена с виноватой улыбкой. – Оставьте его, он здесь по делу. Я ведь прав? Как видите, у нас сегодня праздник: Тимир-хан одобрил идею проложить новый торговый путь из Дубрава. Ну да что я о делах… Чем могу помочь?
Подниматься и предлагать покинуть юрту, чтобы поговорить наедине, Елисей, однако, не стал. Глаза его светились от затаённой радости – в отличие от Морена, он наслаждался всеобщим вниманием. Наверняка в первый же день его знакомства со Скитальцем товарищи по ремеслу накинулись на него с расспросами, вероятно, с теми же, в которые пустились сейчас. Быть может, он и помощь свою предложил не только лишь из добрых побуждений. За смелость, находчивость и дружбу со Скитальцем Елисей заслужил восхищение и некоторую зависть среди своих. Однако Морен понимал, что не все здесь рады его присутствию. Нет-нет да и ловил он на себе недобрые косые взгляды, но старался не замечать их.
Что ж, он мог подыграть Елисею и даже найти в этом свою выгоду.
– Вам удалось что-нибудь выяснить об арысь-поле? – начал Морен издалека, закинув удочку в надежде, что другие торговцы подхватят разговор. И, может быть, поделятся чем-то, чего так и не узнал Елисей.
Лицо того вытянулось от притворного горя.
– Боюсь, что нет. Всё, что мог, я вам уже рассказал.
– Арысь-поле ищешь? – вмешался Борис. – Отправь его к шаманке, как я тебе и советовал!
Елисей поморщился.
– Что за шаманка? – тут же ухватился Морен.
– Местная ведунья. Люди здесь верят, что она видит духов и говорит с ними.
– Почему не рассказали о ней сразу?
– Но это же глупость. – Елисей развёл руками.
– Глупость или нет, а бабка точно что-то видит! – настаивал Борис. – Кто был у неё, все так говорят!
– Я был у неё, и я так не говорю.
– Это потому, что она тебе правду в лицо сказала, а ты признать не хочешь.
– Чушь какая, я устал с тобой об этом спорить!
Самообладание впервые отказало Елисею, и он повысил голос, затараторив, как птенец в гнезде.
– Где живёт эта шаманка? – прервал их перепалку Морен.
– У западных стен, сразу за пастбищем. Её дом там единственный, не ошибётесь.
– Если бабка на отшибе живёт, не к добру это! – вмешался рыжий торговец, что грел уши весь их разговор. – Не просто же так её от людей прогнали.
– Это потому, что она юродивая, – влез в разговор ещё один. – У неё с головой не всё в порядке!
– Здорова она на голову, просто старая.
– И норов у неё дурной.
– Видите, – заговорил с Мореном Елисей, пока другие так и обменивались сплетнями, – о ней разная молва ходит. Я побывал у неё ещё в первый день, расспрашивал об арысь-поле и прошлом хане. А она выгнала меня, обозвав раскормленной ленивой змеёй!
– И в чём она не права? – с усмешкой произнёс Борис.
Елисей махнул на него рукой.
– Она говорит по-радейски? – уточнил Морен.
– Не очень хорошо, но говорит. Если сама того захочет. И это ещё одна из причин, почему я умолчал о ней: она может просто отказаться разговаривать с вами. Своенравная женщина, потому и одинокая. Иль, наоборот, оттого и своенравная, что одна-одинёшенька, кто уж разберёт?
– Вот как… Что ж, я попробую к ней сходить в любом случае. Даже если она не видит духов, она могла знать арысь-поле при жизни, от этого мне больше проку будет. Но я пришёл к вам не за этим.
– А за чем же? – искренне удивился Елисей.
– Вы не могли бы устроить мне встречу с Тимир-ханом? Я хочу поговорить с ним.
Все разговоры разом смолкли, даже игравший на флейте оборвал мелодию, когда увидел, что все глаза обращены на Морена, и веселье испарилось, как по взмаху рукава. Кто-то кашлянул, послышались шепотки. Борис хмурился, глядя на Морена сверху вниз. Елисей тоже насупил брови, глубоко задумавшись.
– Вы уверены? Вам оно точно нужно? – начал он робко.
– Да. Я не доверяю Модэ и хотел бы поговорить с его дядей.
– Если хан прознает, что племянник пытается сместить его сына…
– Не прознает, я не настолько глуп. Скажите, что я хочу посмотреть на его болезнь: вдруг она связана с Проклятьем, и я хочу убедиться, что после смерти он не станет мангусом. Вы даже не солжёте – если он излишне будет цепляться за жизнь, то может обратиться кикимором.
– Что ж, просьба, конечно, смелая, но с такими доводами… Я попробую, но ничего не обещаю.
– Я благодарен уже за это.
Морен поднялся и низко поклонился, выражая почтение и признание. Елисей тут же зарделся, глаза его заблестели вновь. Морен уже собирался уйти, когда Борис вдруг окликнул его:
