Кто-то принёс воды в вёдрах, их передали с рук на руки и выплеснули на стены юрты. Огонь зашипел, но густой дым не давал разглядеть, удалось ли потушить его. Морен краем глаза заметил в толпе Каена, который тащил точно такое же ведро, наполненное водой. Их глаза встретились, Морен подбежал к другу, принял ведро из его рук, успел услышать тихое: «Лей на землю» – и присоединился к тем, кто силился затушить пожар. Но когда он плеснул содержимое из ведра, пламя под ногами вспыхнуло ярче, и люди отпрянули, перепуганные до полусмерти.
Нукеры начали разгонять толпу, не давали подходить близко к пожару. Колодец был далеко, за раз удавалось принести совсем мало воды, и многие выбрали полить ею свои дома, что стояли поблизости, дабы уберечь, если огонь перекинется и на них. Началась свара, люди бегали в панике, гневные голоса смешивались с испуганными. Морен старался держаться в стороне, чтобы не попасть в толчею, но какая-то низенькая коренастая женщина пихнула его и на ломаном радейском прокричала:
– Бессмертный же, спаси его!
Морен оглянулся на огонь и дым, окружившие шатёр, на беспомощно мечущихся в толпе нукеров, попытался найти глазами успевшего куда-то слинять Каена и подумал, что здесь он уже ничего не сделает. Окликнув Джамукэ, Морен бросил ему:
– Я иду к ним!
И, прорвавшись сквозь толпу, прыгнул в огонь. Люди ахнули, кто-то что-то кричал, жар опалил веки, и Морену пришлось закрыть глаза рукой, чтобы не обжечься. Но низкое, стелющееся под ногами пламя могло разве что полы плаща покусать. Когда ноги коснулись твёрдой земли у самых стен юрты, огонь остался за спиной, зато дым надёжно укрывал его плотной завесой. Выхватив меч, Морен легко разрезал войлочное полотно юрты, но за ним оказался твёрдый решётчатый остов. Его пришлось ломать и выбивать ногами, благо старое дерево поддавалось без усилий.
Когда Морен пробрался внутрь, Модэ спокойно сидел на соломенном настиле и удерживал за плечо бледного перепуганного мальца, тонкого, вытянувшегося не по годам. Сходство с Модэ угадывалось даже беглым взглядом. Жилище пастуха к этому часу оказалось лишь слегка задымлено, из-за чего всё вокруг было туманным и серым, но ни жар, ни тем более огонь сюда не добрались.
Оба парня были облачены в рубахи и штаны из горного льна [2], скрытые под их привычными одеждами. Каен наказал Модэ добыть эту ткань во что бы то ни стало и даже посоветовал, у кого именно из торговцев её можно купить, пусть и за баснословные деньги. Как понял Морен из его объяснений, «лён» этот ткался из пустынного камня, а потому не горел. А значит, и тела их мог защитить, если юрту всё же охватит огонь. Поэтому Эрдэ́на, младшего брата Модэ, больше пугали крики снаружи.
Признаться, Морен испытал разочарование, когда Модэ одобрил план. Даже не само одобрение, а то, столь легко он его дал, резануло что-то внутри. «Да он пойдёт по головам и пожертвует кем угодно, лишь бы получить желаемое», – подумал Морен тогда. Но всё же, пока они готовились, Модэ не раз давил на то, что никто не должен пострадать, особенно его брат.
Увидев Морена, Модэ поднялся на ноги, положил руку на рукоять меча и спросил:
– Как там?
– Толпа вот-вот порвёт твоих нукеров за то, что они бездействуют. Люди пытаются тушить пожар, но Каен не даёт этого сделать. Однако долго мы не протянем – собираются тучи.
– Ты всё сделал, что требовалось?
– Разумеется. Теперь остаётся только ждать.
В прорезь, что оставил Морен, тянулся свинцовый дым. Обежав глазами юрту, Скиталец нашёл бадью с водой, подошёл к ней и окунул первую подвернувшуюся ткань. Хорошенько смочив, Морен подал её Эрдэну, а на его растерянный взгляд пояснил:
– Закрой лицо, чтобы не дышать дымом.
Тот благодарно кивнул и последовал совету. Снаружи снова раздались крики, заставившие Модэ и Морена обернуться на шум. И тут же за их спинами что-то массивное ударило в стену шатра, и воздух сотрясся от кошачьего рёва, завибрировал от треска дерева. Оба выхватили мечи, развернувшись, встали плечом к плечу, заслонив собой Эрдэна. Удар повторился, деревянный остов проломился внутрь. Что-то тяжёлое бросалось на стену юрты снаружи, со стороны пастбища. У Морена пересохло в горле – лишь сейчас он запоздало вспомнил, что Каен остался там, и если не успел уйти, то мог оказаться на пути этой твари. Оставалось лишь надеяться, что тот успел смешаться с толпой.
Глаза Модэ вспыхнули, губы дрогнули, и уголки приподнялись в победной ухмылке. Войлок и полотно, скрывавшее его, разорвало на части, будто полоснули ножами. Эти же ножи разломали решётчатую стену остова. И в тот же миг справа полыхнуло. Морен обернулся и увидел, что огонь всё же добрался до юрты и начал пожирать её.
– Чёрт! Уведи его! – крикнул он Модэ и толкнул Эрдэна в его руки, кивнув на пламя, стремительно ползущее по стене вверх.
