Миг – и оно охватило, пожрало потолочные балки. Юрта затрещала со всех сторон, деревянный остов переломился внутрь, и тварь ввалилась в юрту. Приземлившись на четыре лапы, она раскрыла полную острых зубов пасть и зашипела. Огромная рысь, обогнавшая размером сородичей, будто на волка натянули пятнистую шкуру, ощетинилась и опустила голову к земле, готовясь прыгнуть на них.
Модэ в ужасе распахнул глаза и оцепенел, пялясь на арысь-поле. Морен снова толкнул его в грудь, чтобы напомнить о младшем брате.
– Я с ней справлюсь, уведи его.
Огонь распространялся по левую сторону от входа в юрту. Скиталец же пробил дыру справа почти напротив, и Эрдэн кинулся туда, таща старшего брата за руку. Горело уже над самой головой, а значит, опоры скоро обвалятся, похоронив их. Но подойдя к выбитому проходу и пихнув в него брата, Модэ остановился и вновь обернулся к зверю. Арысь-поле замерла, горящими, словно свечи, глазами впилась в Морена, и длинный хвост с кисточкой метался за её спиной из стороны в сторону. Шерсть на загривке дыбилась, пасть ощетинилась в оскале. Морен же медленно, очень медленно потянулся к железной сети, что висела у него на заплечье.
– Модэ, там огонь! – позвал брата Эрдэн, не решаясь лезть дальше.
Пламя лизало ему ноги, а чтобы выбраться, нужно было перепрыгнуть его в густом дыму. Дышать стало тяжело, и время от времени Модэ чувствовал, как голова его плывёт. Наверняка брат ощущал то же самое, а то и хуже.
– Будь смелым, ну же! – поторопил он его и подтолкнул в спину.
Но следом не пошёл, лишь убедился, что Эрдэн выбрался наружу и исчез в дыму. Сам же он обернулся к зверю и приготовил меч, не собираясь оставлять мать один на один с убийцей проклятых.
Арысь-поле метнула на него взгляд и прыгнула на Морена. Тот откинул оружие, расправил сеть и бросил на неё, надеясь заарканить в прыжке, как бабочку сачком. Но арысь-поле махнула в неё, как в паутину, и словно не заметила вовсе. Повалив Морена на лопатки, она попыталась вонзить зубы ему в шею, и лишь натянутая у морды сеть не дала ей сомкнуть челюсти. Её клыки едва не встретились с его лицом, нос опалило жаром из её пасти. Но не успел Морен извернуться, как арысь-поле буквально потащили с него. Проклятая рвалась и извивалась на его груди и животе, когтями превращая одежду в лохмотья. Пусть и с большим трудом, Модэ сумел уволочь сеть с брыкающейся арысь-поле в сторону. Морен получил свободу, но, вскочив на ноги, тут же прикрикнул на Модэ:
– Ты рехнулся?! Сказал же уходить!
– Ты сказал увести брата! Как бы ты поймал её без меня?!
– Что-нибудь да придумал бы! Ты хоть понимаешь, как рисковал?! Отсюда надо выбираться!
Морен перехватил сеть из рук Модэ, и тот позволил ему взять арысь-поле на себя. Копошащийся рычащий ком оказался тяжёл, и даже проклятый тягал его с усилием, куда уж человеку. Балки над головой затрещали от жара. Модэ поднял с земли оружие Морена, наскоро повязал на поясе, чтобы не потерять, и взялся за сеть с другой стороны, но арысь-поле так металась, что, даже скованная, оцарапала его до крови. Модэ скрипнул зубами и выпустил сеть, однако тут же подхватил снова, и вместе они оторвали её от земли.
– Как мы уйдём с такой ношей?
– Придётся прыгать в огонь, – без раздумий ответил Морен.
Он уже почти ничего не видел из-за дыма. Дышать стало невыносимо, в горле першило, и хотелось закашляться. Модэ пока держался, но Морен видел, что и он дышит тяжело, со свистом, жадно втягивая воздух, широко раздувая грудь. В один из таких вдохов он всё же зашёлся кашлем и едва не уронил ношу, которую они тащили, а ведь надо было сделать всего-то два шага. Модэ стоял ближе к прорези, и Морен крикнул ему:
– Давай первый!
Но когда Модэ перешагнул разорванное полотно и обломанные шесты, огонь уже добрался до них. Морен ощущал жар, бьющий в спину, и лишь сейчас запоздало сообразил: а как они перепрыгнут огонь с этой бьющейся в сетях тушей? Если выпустят её из рук, арысь-поле сразу вырвется и сбежит. Видимо, Модэ подумал о том же, потому что, встав за стеной юрты, он не спешил прыгать, а прокричал что-то. Морен различил лишь имя Джамукэ.
Потолочная балка накренилась и рухнула наземь. Юрта опала, будто раненный в бочину зверь, голоса снаружи стали громче. Им несказанно повезло, что первой не выдержала та балка, что была вдалеке от них, но теперь точно следовало поспешить и уйти поскорее. Сердце Морена колотилось, и он размышлял в гневе, как было бы здорово пихнуть Модэ в огонь, чтоб тот поторапливался и освободил место. Заманчиво, конечно, но Морен не мог так поступить с Эрдэном.
