Дважды просить не пришлось. Морен тут же поспешил слиться с толчеёй, благо нукеры Модэ не смели его задерживать, а разъярённые ещё недавно люди сами торопились уйти, так что им уже не было дела, кто затерялся среди них.
Ночь давно укутала Салхит-Улус черничной мглой, но Морен и не думал спать. Каен, пришедший к нему ещё до заката, болтал без умолку: делился последними новостями из города, которые тщательно собирал по знакомым торговцам весь остаток дня, а Морен слушал, иногда кивал и задавал вопросы.
– Как ты только сумел всё это выяснить?
– Я много общаюсь. А ещё не брезгую притвориться дурачком, когда мне это выгодно.
Но ближе к ночи разговоры сильно утомили Морена. Внимание его рассеивалось, и всё чаще он лишь делал вид, что слушает, проваливаясь в собственные мысли.
Нукеры и сотники Тимир-хана разогнали толпу. Некоторых высекли в назидание, тем, кто швырял в племянника хана камни, приказали отсечь руки. Нескольких человек избили, одну женщину затоптали насмерть, но никто даже не смог сказать, чья она. Модэ отвели к хану, и он держал ответ перед ним. К сему часу его так и не отпустили, заключив под стражу, как преступника. Слухи ходили разные: кто-то говаривал, что его ждёт казнь, другие уверяли, что Тимир-хан не прольёт родную кровь и ограничится публичной поркой. Модэ не противился, когда шёл к нему, будучи готовым понести заслуженную кару. Как сказал Каен: «Даже если б у него получилось и арысь-поле заговорила, его всё равно заставили бы дать ответ за свой поступок».
На этом моменте Морен точно очнулся, вливаясь в разговор.
– Тимир-хан дал мне разрешение на отлов арысь-поле. Сказал, всем будет лучше, если её поймают и выпустят за стену, и что его брат этого хотел.
– А кто-то, кроме тебя, может это подтвердить? – хмыкнул Каен. – Народ оказался разгневан поступком Модэ, и Тимир-хан заявил, что не давал ему права на её отлов.
– Выставил Модэ злодеем, а сам делает вид, что ничего не знал?
– Не он первый, не он последний. Восхитись лучше, как хорошо он чувствует направление ветра и меняет личину под желания народа.
Морен лишь устало вздохнул – поступки власть имущих часто не укладывались у него в голове. Он хорошо понимал их, но редко мог принять их правду.
Когда Морен спросил, что именно Модэ кричал людям на площади, Каен повёл плечами.
– Клялся Небом, что не желает причинять ей вред, ибо она его мать, а он – кровь от крови её. И что он лишь желал взглянуть на неё, убедиться, что она действительно стала той, о ком говорят. Твердил что-то о том, что все собравшиеся – тоже дети своих матерей и должны понять его. Заметь, Модэ тоже ни словом не обмолвился, что хотел бы выпустить её за стену.
– Тебе Елисей перевёл?
– Нет. Маленький хан.
Морен распахнул глаза от удивления, а Куцик, тихо дремавший до сих пор на жерди, вдруг отряхнулся, распушив перья, и повторил:
– Маленький хан!
С улицы раздался стук, будто кто-то ударил железом о железо несколько раз, и полог у входа приподнялся, а внутрь заглянул Эрдэн. Мальчик держался прямо, точно молодое крепкое деревце, такой юный, но уже с мечом на поясе. Если Морен помнил верно, ему было всего десять, но ростом он уже перегнал своих сверстников. Увидев, что хозяин юрты не спит, он вошёл и поклонился ему. Каен и Морен во все глаза смотрели на ночного гостя. Мальчишка недолго мялся на пороге: когда он собрался и взгляд его зажёгся решимостью, стал похож на брата, как отражение, – те же гладкие, словно омытые водой, черты лица и застывшая в глазах холодная сталь.
– Приношу извинения, что потревожил в такой час. Я понадеялся, вы ещё не спите. А ещё я слышал, в ваших краях принято стучать, поэтому я ударил ножнами о чашу снаружи, чтобы предупредить о себе.
– Молодец, смышлёный, – похвалил его Морен, отмечая и то, с каким уважением он относится к чужеземцам. – Но что ты здесь делаешь так поздно?
– Я пришёл к вам с просьбой. Пожалуйста, отведите меня к арысь-поле.
Каен хмыкнул едва слышно, скрестил руки на груди и вжался спиной в стену юрты, будто желая слиться с ней. Морен бегло обернулся к нему и снова взглянул на Эрдэна.
– Почему ты думаешь, что у меня получится выманить её снова?
– Не думаю, но хочу попытаться. До меня дошли слухи, что ваша птица позвала её тогда. Она летала над пастбищем и кричала на разные голоса, пытаясь выманить арысь-поле. Пожалуйста, пусть она сделает это снова.
– Ты ведь уже знаешь, арысь-поле – всё равно что зверь, ты не сможешь поговорить с ней.
– Но я верю – она услышит меня и поймёт. Пусть не ответит, я скажу ей, что хочу.
Морен переглянулся с Каеном. План мальчика казался не таким уж и безумным. К тому же, как бы ни храбрился и как бы ни был похож на воина внешне, он оставался ребёнком, который скучает по матери, пусть и не помнит её. А если что-то пойдёт не так… Морен уже давал Модэ слово, что убьёт проклятую, как только она попытается причинить кому-то вред.
– Я пойду с вами, – сказал Каен, но Эрдэн взглянул на него грозно и молвил:
– Нет! Только он.
