И тут же стушевался, устыдившись своего приказного тона. Видно, то, что он собирался сказать матери, было слишком личным.
– Оставайся здесь, – обратился Морен к другу. – Я вернусь и расскажу тебе, что смогу. Полагаю, раз ты пришёл ночью, – заговорил он уже с Эрдэном, – то сделал это тайком от всех?
Мальчик кивнул, и хоть он старался напустить на себя грозный вид, кончики его ушей запылали.
– Тогда не будем терять времени.
Безлунная ночь надёжно укрыла их от нежеланных глаз. Небо так и осталось затянуто пеплом дождевых туч, и мелкие, точно песок, капли падали на землю, оседая на одежде и волосах подобно росе. Куцик, сидящий на плече Морена, то и дело пушился и отряхивал перья, явно недовольный погодой, – как бы не отказался потом летать. Они отправились к пастбищу, точнее, к дому шаманки, чтобы зайти как можно дальше в луга, но не потеряться. Влажная трава холодила кожу, вода впитывалась в одежду, и редкий ветер казался ледяным.
К тому часу, когда впереди показались бордовая, почти чёрная в ночи юрта и жаровни у порога, штаны и волосы Морена промокли насквозь, словно он искупался в озере. Костры, как и в прошлый его визит, не горели. Эрдэн удивился и даже отметил это вслух:
– Почему шаманка не боится, что арысь-поле придёт в ночи и сожрёт её?
Но Морен только пожал плечами.
– Может, она, как и прочие, считает, что арысь-поле – добрый дух?
И Эрдэн задумчиво кивнул, признавая его правоту. Жилище шаманки было глухим и безмолвным – вероятно, она давно уже крепко спала. Они не стали тревожить её и подходить к дому слишком близко, но остановились перед ним, там, где высокую траву примяли ноги тех, кто приходил к ней за советом.
Морен снял Куцика с плеча, пересадил на руку и поднёс к Эрдэну. Тот растерялся на миг, но собрался, выдохнул и, явно борясь с собой, всё больше хмурясь и алея ушами, зашептал, обращаясь к птице:
– Ээж ээ, гуйя. Нааш ир, би ярихыг хүсч байна! [3]
Морен не стал его мучить, сразу же отправил Куцика в полёт, и тот, расправив крылья, воспарил над полем, едва касаясь перьями высокой травы. И вторил куда громче, надрывая глотку:
– Ээж ээ, гуйя!
А Морен опустился на влажную землю и принялся ждать. Эрдэн ещё долго всматривался во мрак, силясь разглядеть летящую птицу, но как только Куцик слился с ночной мглой, присел рядом с Мореном, обнимая колени.
– Что будешь делать, если она не придёт? – спросил его Морен, чтобы хоть как-то заглушить тишину.
– Ничего. Я попытался. Брат всегда говорит: держи в уме, что может пойти не по плану, и будет не так больно, когда это случится.
Неизвестно, сколько они прождали: ни луна, ни звёзды не светили на ночном небе, всё скрадывали дождевые тучи. А когда наступит рассвет, высокие стены за их спинами скроют солнце не хуже тяжёлого полога. Но ещё прежде, чем возвратился Куцик, трава зашевелилась без ветра. Морен тут же вскочил на ноги, положил руку на меч, всмотрелся в неё. Запоздало подоспел ветер, наклонил рослые стебли, но за поднятым им тихим шорохом раздался новый, оглушающе громкий в ночной тиши. Что-то приближалось к ним, и трава расступалась, словно волны пред маленькой лодкой. Эрдэн тоже вскочил, но, в отличие от Морена, его глаза горели надеждой. И вот заросли степной осоки разошлись, и к ним вышла арысь-поле.
Спокойная, изящная и грациозная, она мягко ступила из укрытия и остановилась. Настороженно посмотрела на Морена, перевела взгляд на сына и тут же расслабила напряжённые плечи. Эрдэн сделал шаг к ней, светясь от радости, но арысь-поле вмиг ощетинилась, прижалась к земле и попятилась. Пасть её раскрылась, обнажая оскал, а шерсть на холке встала дыбом. Морен тотчас выступил перед Эрдэном, защищая его.
– Не подходи к ней.
Но арысь-поле и не думала нападать. Она отступила глубже в траву и вдруг взревела, как от боли, упала на землю и крепко зажмурилась, а спину её переломило, и раздался треск.
– Что с ней?! – вскрикнул Эрдэн, пытаясь выглянуть из-за Морена, цепляясь за его плащ.
– Не знаю, но лучше её не трогать.
Арысь-поле извивалась на земле, а тело её ломало с треском разрываемой ткани. Ни с того ни с сего из-под неё побежала чёрная кровь, и Морен распахнул веки шире, не в силах поверить в увиденное. Прямо на их глазах шкура арысь-поле разошлась вдоль живота и сползла, обнажая голую кожу. Тонкие белые руки вывернулись из лап, словно из рукавов шубы, спина натянулась до предела и обмякла, показались белёсые ноги, перепачканные в чёрной крови. Арысь-поле наклонила морду, зарылась ею в землю, загребая от боли тонкими пальцами, а когда подняла её снова, шкура на шее уже лопнула, разошлась выше и проступил девичий лик.
Ужасающее перевоплощение длилось недолго, и перед ними предстала обнажённая женщина, чьё тело укрывали лишь густые тёмные курчавые волосы до самых пят да чёрная кровь, размазанная по светлой коже. Арысь-поле обратилась человеком, а голова и шкура рыси остались висеть за её спиной, как накидка.
