Но вот патер закончил молиться и поднялся с колен. Тут только он увидел, что перед ним, будто желая что-то сказать, стоит женщина. В собор южных варваров люди заходили довольно часто: многим просто хотелось поглазеть на диковинного Будду, распятого на кресте, – но непохоже было, что эта женщина зашла в собор только из любопытства. Приветливо улыбаясь, патер с трудом выговорил по-японски:
– Вам что-нибудь угодно?
– Да, я хотела просить вас… – Женщина вежливо поклонилась, низко склонив голову. Одета бедно, но волосы уложены очень изящно в причёску «когаймагэ».
Патер поблагодарил её ласковой улыбкой. Его рука беспрестанно перебирала чётки из зелёных камней, то наматывая на пальцы, то отпуская.
– Меня зовут Сино, я вдова Итибангасэ Хамбэя. Дело в том, что мой сынок Синнодзё очень болен…
Сначала женщина запиналась, но, быстро овладев собой, стала говорить гладко, словно декламируя. Привело же её в собор следующее. Синнодзё в этом году будет пятнадцать. Начиная с весны он вдруг стал прихварывать. Кашель, жар, совершенно потерял аппетит. Сино ухаживала за сыном как могла: показывала врачам, покупала лекарства, делала всё, что было в её силах, – но никакого улучшения нет. Наоборот, он слабеет с каждым днём. Кроме того, в последнее время они находятся в стеснённых обстоятельствах, и она уже не может платить за лечение. Она слышала, что патер из собора южных варваров столь искусный врачеватель, что исцеляет даже больных лейкодермой. Потому-то она и решилась просить его помочь Синнодзё…
– Могу ли я надеяться? Вы придёте? – спросила женщина, пристально глядя патеру прямо в глаза. В её взгляде не было ничего похожего ни на мольбу, ни на замешательство. Только холодная настойчивость.
– Хорошо, я посмотрю его, – кивнул патер, задумчиво теребя бороду. Женщина просила помощи не для души. Она пришла просить помощи для тела. Но что тут плохого? Ведь тело – дом для души. Если содержать в порядке дом, то и обитающий в нём избавится от недугов. Разве проповедник Фабиан не пришёл к истинной вере именно таким образом? Да и не только он. Может быть, и эту женщину привёл сюда Промысел Божий?
– Твой сын может прийти сюда?
– Боюсь, что это невозможно.
– Тогда отведи меня к нему.
В глазах женщины вспыхнула мгновенная радость.
– Вы правда пойдёте? Какое счастье!
Патер почувствовал себя растроганным. В тот миг с женщины словно упала маска, и взору открылось лицо матери. Перед ним стояла уже не добропорядочная самурайская жена и даже не японка, а просто мать, такая же мать, как та Всемилосердная, Всеблагодатная, Всепрощающая Царица Небесная, которая когда-то кормила своей прекрасной грудью лежащего в яслях Младенца Христа. Горделиво приосанившись, патер ободряюще сказал женщине:
– Успокойся. Я знаю, чем болен твой сын. Я позабочусь о нём. Во всяком случае, сделаю всё, что смогу. Если же окажется, что человеку не по силам…
– Только бы вы посмотрели его, – робко перебила патера женщина, – а дальше будь что будет. Потом мне останется полагаться только на защиту бодхисатвы Каннон из храма Киёмидзу.
Бодхисатва Каннон! При этих словах лицо патера потемнело от негодования. Испепеляя ничего не понимающую женщину грозным взглядом, он обрушился на неё с гневными речами.
– Берегись! – кричал он, и голова его тряслась от ярости. – Каннон, Шакья, Хатиман, Тэндзин[22] и все прочие, кому вы поклоняетесь, – это деревянные или каменные идолы, не более. Есть только один истинный Бог, истинный Владыка Небесный. Только Бог может либо убить твоё дитя, либо спасти его. Идолам это не дано. Если дорог тебе сын, перестань молиться идолам.
Женщина, прижимая к подбородку воротник поношенного кимоно, изумлённо глядела на патера. Трудно сказать, доходил ли до неё вообще смысл его гневных речей. Однако патер, выставив вперёд бороду и словно нависая над женщиной, продолжал усердно поучать её:
– Верь в истинного Бога. А истинный Бог наш – один Иисус Христос, родившийся в Вифлееме иудейском. Другого бога нет. Иначе думает только дьявол, падший ангел, изменивший своё обличье. Ради нашего спасения Иисус позволил даже распять себя на кресте. Взгляни сюда, вот он.
Торжественно протянув руку, патер указал на находившийся позади него витраж. Освещённый тусклым дневным светом, витраж отчётливо выделялся в полумраке собора, являя взору картину страстей Господних. Ниже были изображены плачущая Мария и ученики. Женщина, сложив на японский манер ладони, робко подняла глаза к витражу:
– Это и есть Бодхисатва южных варваров, о котором столько говорят? Если Распятый спасёт моего сына, я согласна служить ему всю оставшуюся жизнь. Прошу вас, помолитесь, чтобы он явил чудо и защитил нас.
Женщина говорила спокойно, но в голосе её звучало глубокое волнение.
Патер, словно гордясь победой, заговорил ещё более приподнятым тоном. Взгляд его по-прежнему был обращён к витражу.
– Иисус Христос, ради очищения нас от грехов, ради спасения душ наших, сошёл на землю. Послушай же, какие испытания, какие муки выпали на его долю.
