Он, двенадцатилетний подросток, с зажатыми под мышкой тетрадками и коробочкой бэнто, часто проходил по этой улице по дороге в библиотеку Оохаси: полтора ри туда и обратно, – потом стал ходить в Императорскую библиотеку. Он хорошо помнит первое впечатление от посещения Императорской библиотеки, помнит свой страх перед высокими потолками, огромными окнами, массой людей, бесконечными рядами уже занятых стульев. К счастью, этот страх быстро прошёл. Синскэ привык к читальным залам, металлическим лестницам, ящичкам картотеки, к расположенной в подвальном этаже столовой – привык и полюбил всё это. Потом были ещё университетская и лицейская библиотеки. Сколько сотен книг взял он из этих библиотек? И сколько десятков полюбил? И всё же…
И всё же по-настоящему любил он только те книги, которые покупал сам, – любил независимо от их содержания. Для того чтобы иметь возможность покупать книги, Синскэ никогда даже не заглядывал в кафе. Конечно же, карманных денег ему не хватало, поэтому три раза в неделю он давал уроки математики (!) сыну своих родственников, который учился в средней школе. Если же денег и тогда не хватало, приходилось продавать книги, но в букинистической лавке за них давали только полцены, даже если книга была совсем новая. Кроме того, для него стало настоящей трагедией отдавать книги, которые долгие годы были его собственностью, в руки букинистов. Однажды вечером, когда в воздухе кружился лёгкий снежок, Синскэ шёл по улице Дзимботё, заглядывая в букинистические лавки. В одной из лавок ему на глаза попался томик «Заратустры», причём это был не простой «Заратустра», а тот самый, что он принёс в эту лавку месяца два назад, только теперь весь захватанный чужими руками. Остановившись перед прилавком, Синскэ стал перелистывать книгу, перечитывая отдельные места. И чем больше он читал, тем труднее становилось ему расстаться с «Заратустрой». Простояв так минут десять, он спросил у хозяйки:
– Сколько вы хотите за эту книгу?
– Она стоит одну иену шестьдесят сэнов. Но вам уступлю за одну иену пятьдесят сэнов.
Синскэ вспомнил, что продал «Заратустру» всего за семьдесят сэнов, но в конце концов, выторговав ещё десять сэнов, купил книгу за цену, в два раза превышающую ту, за которую когда-то продал, – за одну иену сорок сэнов. В тот снежный вечер на улицах было как-то особенно тихо, дома словно замерли, бесшумно скользили трамваи. Возвращаясь по затихшему городу в свой далёкий Хондзё, Синскэ всё время ощущал у себя за пазухой томик «Заратустры» с обложкой стального цвета, что не мешало ему потихоньку подтрунивать над собой.
Выбирая себе друзей, Синскэ исходил прежде всего из их умственных способностей. Даже самый благовоспитанный юноша оставался для него пустым местом, если не имел никаких других достоинств, кроме примерного поведения, и не только пустым местом, а чем-то вроде шута, один вид которого вызывал в Синскэ желание поднять его на смех. Что ж, для человека, имевшего по поведению шесть баллов, это было, наверное, вполне естественно. Над такими «паиньками» он издевался всегда – сначала в средней школе, потом в лицее, а затем и в университете. Некоторые из его жертв пытались возмущаться. Другие были слишком благоразумны, чтобы обращать внимание на насмешки. Синскэ, когда его называли мерзавцем, испытывал даже некоторую радость и, наоборот, не мог сдержать негодования, когда его колкости оставались без ответа. Одним из таких благовоспитанных юношей был ученик гуманитарного отделения лицея, страстный поклонник Ливингстона. Синскэ, который жил с ним в одном общежитии, как-то раз с самым серьёзным видом поведал ему какой-то вздор вроде того, что сам Байрон проливал горькие слёзы над биографией Ливингстона. С того времени прошло больше двадцати лет, но поклонник Ливингстона и теперь, проявляя завидное постоянство, продолжает превозносить своего кумира на страницах одного из христианских журналов. Интересно, что все его статьи начинаются с одной и той же фразы: «Даже Байрон, поэт сатанинского направления, проливал слёзы, читая биографию Ливингстона. О чём это нам говорит?..»
