Военное образование не более чем передача знаний в области военной терминологии. Другие знания и навыки могут быть получены и помимо военного образования. Действительно, разве в военных и военно-морских школах не работают специалисты в области механики, физики, прикладной химии, языка? Это само собой разумеется, а кроме того, там работают и специалисты по кэндо, дзюдо, плаванию. К тому же, если вдуматься, сама военная терминология, в отличие от научной, является общеупотребительной. Таким образом, можно с полным основанием утверждать, что военного образования в чистом виде фактически не существует. И нельзя выдвигать в качестве проблемы то, чего фактически не существует.
Нет ничего более бессмысленного, чем выражение «бережливость и воинственность». Воинственность – это расточительность в международном масштабе. Действительно, разве не расходуют великие державы огромные средства на вооружение? И если не хочешь выглядеть идиотом, лучше перефразировать это выражение так: «бережливость и расточительность».
Думать, что мы, японцы, ещё две тысячи лет назад были верны императору и почитали родителей, всё равно что думать, будто бог Сарудахико употреблял косметику. Может быть, вообще пересмотреть все исторические факты?
Японские пираты доказали, что и мы, японцы, вполне способны быть на равных с великими державами. В грабежах, резне, разврате мы нисколько не уступали испанцам, португальцам, голландцам, англичанам, приплывшим к нам в поисках «Золотого острова».
Меня часто спрашивают: «Вам, конечно, нравятся “Записки от скуки”?» Но, как это ни прискорбно, они никогда не доставляли мне удовольствия. Честно говоря, я не понимаю, что снискало этому произведению столь большую известность, хотя и признаю, что оно вполне подходит как учебник для средней школы.
Один из симптомов любви – неотступная мысль, скольких она любила в прошлом, и чувство смутной ревности к этим воображаемым «скольким».
Ещё один симптом любви – острое желание находить похожих на неё.
Мысль о смерти, которую вызывает любовь, как мне кажется, имеет в своей основе теорию эволюции. Самки пауков и пчёл сразу же после оплодотворения жалят и убивают самцов. Слушая оперу «Кармен» в исполнении итальянской труппы, я в каждом движении Кармен видел пчелу.
Любя женщину, мы нередко вступаем в связь с другой, которая служит ей заменой. И часто делаем это совсем не потому, что любимая отвергла нас. Иногда малодушие, иногда эстетика не позволяют нам ограничиться одной женщиной для наших жестоких развлечений.
Женитьба – эффективное средство регулирования чувственности. Но она не может служить столь же эффективным средством регулирования любви.
Женившись, когда ему было за двадцать, он после этого ни разу не влюблялся. Как это вульгарно!
От любовных приключений нас спасает не рассудок, а скорее слишком большая занятость. Чтобы полностью отдаваться любви, прежде всего необходимо время. Вспомните любовников прошлого: Вертера, Ромео, Тристана – всё это люди праздные.
Настоящему мужчине работа всегда была дороже любви. Если сомневаетесь в этом, прочтите письма Бальзака. Он писал графине Ганской: «Если б это письмо обратить в рукопись, сколько франков оно стоило бы!»
Давным-давно к нам домой приходила парикмахерша, у неё была дочь. Я до сих пор помню бледное личико этой девочки лет двенадцати. Парикмахерша строго следила за её манерами. Она наказывала дочь всякий раз, когда та лежала на татами, не подложив под голову валик. А недавно мне рассказали, что незадолго до землетрясения эта девушка стала гейшей. Узнав об этом, я, естественно, пожалел девушку, но в то же время не мог сдержать улыбку. Став гейшей, она, несомненно, следуя строгим поучениям матери, подкладывает под голову валик.
Свободы хотят все. Но так кажется только со стороны. На самом же деле в глубине души свободы не хочет никто. Разве не доказывается это тем, что даже бандит, который, нисколько не колеблясь, лишит жизни любого, будет утверждать, что убил человека только во имя блага государства? Однако свобода – это отсутствие всяких ограничений, то есть возможность считать ниже своего достоинства разделить ответственность за что бы то ни было, будь то Бог, будь то нравственность, будь то общественные традиции.
Свобода подобна горному воздуху. Для слабых она непереносима.
Видеть свободу – всё равно что зрить лик Божий.
Свободомыслие, свободная любовь, свободная торговля – в бокал каждой из этих «свобод» влито довольно много воды, к тому же воды несвежей.
Чтобы считаться человеком, у которого слово не расходится с делом, нужно достичь совершенства в умении оправдываться.
Даже если бы существовал мудрец, не обманувший в своей жизни ни одного человека, нет мудреца, не обманывавшего человечество. Самая действенная уловка буддийского священника – духовный макиавеллизм.
