Поднятые мною тела невозможно спутать с живыми людьми. Мертвяки шли походкой заводной куклы. Белеющие бельма видели, что происходит вокруг, иначе. Их вели инстинкты. Я ощущал их мертвецкий холод, боль и неутолимый голод —лишь отголоски,но казалось, что желание впиться кому-нибудь в глотку и цедить горячую, бьющую толчками кровь, принадлежит мне.
От нападения нежити в шок впали не только враги, но и мои союзники. Мертвецы воняли кровью и нечистотами. Но даже если закрыть глаза и зажать нос, оставался слух. Над поляной разносились крики ужаса и боли, проклятия и отвратительные чавкающие звуки с хрипами и свистом.
От такого шума в себя пришла Петра, и, судя по ее ошарашенному виду, не могла поверить в реальность происходящего. Она попыталась встать, но со связанными за спиной руками это оказалось не так-то просто сделать. К своему удивлению, помимо страха и отвращения, я заметил на ее лице тень злорадного удовлетворения. Интересно, она всегда такая или от шока умом тронулась? А вот Мэйнарда мне пришлось толкнуть еще раз, чтобы он не сидел с открытым ртом и выражением неприкрытого ужаса на побледневшем лице:
— Мэй, не спи! Твой выход!— я избавился от натерших руки веревок с помощью несложного плетения — они истлели в один момент, обдав запястья могильным холодом.
— Что?! Эти твари нас сейчас самих сожрут!
— Мэйнард! Послушай меня, ты должен заставить оставшихся бандитов сдаться, мертвые скоро упокоятся, а живые еще доставят нам хлопот. — Ритуальным кинжалом я поддел веревки на его руках, стараясь разрезать их так, чтобы он не мог увидеть мое настоящее оружие. Хотел снять и ограничитель, но вовремя вспомнил, что это могут только маги, а я всего лишь криворукий мечник. Так что возиться с ошейником доверил Мирте, а сам поспешил освободить остальных.
— Лекс, найди мне какой-нибудь меч, — Эрван едва не терял сознание от кровопотери, но его больше беспокоило, что в критической ситуации он оказался безоружен.
— Ногу надо перевязать, иначе откинешься раньше, чем я его найду.
Петра тут же кинулась оказывать товарищу первую помощь, без раздумий сняла рубашку и принялась рвать ее на лоскуты. Страшная женщина!
— Ахаха! Будете знать, как со мной связываться! Да я из ваших костей дракона соберу! — Мэйнард отыгрывал свою роль.
Его бравада выглядела натянуто — в театре парню точно не выступать, но поднятые мертвецы стали железным аргументом «его» силы. Бандиты отчаянно сражались за свои жизни, используя все, что подвернется под руку, но справиться с уже мертвымпротивником непросто. Они не ощущают физической боли, привычные приемы против них не эффективны, даже отрубленные части тел продолжали ползти, перебирая пальцами, лишь бы скорее впиться в живую плоть. Их маг вообще не понимал, какого лешего происходит. Он единственный видел, что Мэйнард не носил печать темной богини, а если патлатый проучился в академии хоть пару курсов, то знал, что нейтральный маг, каким и был Мэйнард, не способен поднять нежить. К тому же на нем до сих пор был активный ограничитель. Бандиты костерили своего мага на чем свет стоит, очевидно, считая происходящее его недосмотром.
— Вы идиоты, нет? Думаете, я нейтрального мага от некроманта не отличу?! Ноги им рубите и головы! — орал он в ответ, умудряясь отражать атаки боевой магией. Его заморозка оказалась вполне эффективна против мертвяков.
— Просто избавься от него! — рявкнул главарь.
Мысленно я велел нежити не убивать мага, он нужен был мне живым. В то время как он разбирался с одним из моих слуг, другой схватил его за горло и с силой впечатал в ближайшее дерево. В моем полку прибыло — развернувшаяся бойня пополняла армию восставших свежими силами. Самое печальное, что мой резерв был практически на исходе, и если я вовремя не упокою этих ребят, они кинутся на меня, едва он окончательно иссякнет. Отправить мертвецов убивать — дело нехитрое, это в их извращенной природе, куда сложнее заставить их отказаться от этого занятия.
Принято считать, что те, кто умер недавно, помнят момент своей смерти, мне не приходило в голову, что могут остаться обрывки каких-то других воспоминаний, но сейчас на моих глазах торговец тканями потерял интерес к бандитам и подошел к своему сыну. Точнее, попытался, но я мысленно запретил ему подходить ближе, тогда он упал на колени и издал протяжный нечеловеческий вой, полный отчаянья и пронзительной боли. Этот момент заставил меня задуматься о том, как же мало я знаю о тех, чьей помощью посмел воспользоваться.
— Сдавайтесь, несчастные! — входил в роль Мэйнард.
А вот бестолковая девчонка так и не смогла справиться с его ограничителем. От увиденного ее рвало под ближайшим кустом, и наш «некромант» готов был к ней присоединиться, держась из последних сил. Мы делали вид, что эта рухлядь не работает, но ограничитель нужно было срочно снимать, и, похоже, делать это придется тому, кто его надевал.
