Я привычно устроился на маленьком угловом диване, и вдруг так некстати подумалось, что я первый раз здесь без учителя. Сегодня третьим оказался Мэйнард, и это было непривычно. До этого момента где-то на задворках сознания жила нелепая надежда на то, что стоит мне разобраться с навалившимися проблемами, и все станет по-прежнему. А теперь вдруг осознал, что по-прежнему никогда не будет — Окинуса уже не вернуть. А ведь он был не только моим учителем, но и главой нашего ковена.
— Ну, рассказывайте, ребята, что у вас приключилось, — прервал мои невеселые мысли голос Хенрикуса.
Мне успела поднадоесть эта история, но я вкратце описал, как меня подставил Двэйн и как так вышло, что я с командой наемников оказался в Демоновых горах. Мне казалось, что старик не поверит, как не поверил поначалу Деметриус, но тот удивил:
— Лисандр, я тебя с детства знаю. Ты, конечно, много крови Окинусу выпил, но на такое не способен.
— Спасибо, — сказал едва слышно. Почему-то мне было крайне важно, чтобы именно этот человек мне верил.
— Но вот поверят ли тебе остальные? — старик подпер голову рукой и задумчиво посмотрел на проплывающие облака. — Поступим так. К ночи в горах соберется костяк ковена, тебе тоже нужно там быть. Вряд ли Двэйн бросит тебе вызов до ритуала, а после у вас обоих не будет ресурса. Придется разговаривать. Ты сможешь подтвердить правдивость своих слов клятвой, а он нет.
— Думаю, Двэйн это тоже понимает. Я не знаю, какой у него план, но он точно что-то задумал. И я не уверен, что нам вообще хватит людей.
— Так давай посчитаем: ты, Деметриус, Ронгвальд, его ученица — не помню, как ее там — Велиус, Усхари, Алексус…— старик загибал палец, называя очередное имя, — Двэйн. Восемь человек. Ой, да не кривись ты! Своими руками придушил бы мерзавца, но в круг ведь кому-то надо вставать? — Хенрикус встал снять с печи закипавший чайник. Мэйнард бросился ему помогать, но старик тут же на него шикнул:— Думаешь, я не в состоянии сам справиться с этой посудиной? Я пока еще не настолько немощный.
Пришлось парню садиться обратно. В нашей компании он явно чувствовал себя не в своей тарелке. Возможно, не стоило его тащить, но не уверен, что принципиальный старик отдал бы мне его наследство. По всем правилам положено, чтобы из рук в руки.
На словах все было гладко, но почему тогда меня никак не покидало дурное предчувствие?
— А в крайнем случае, если кого-то из нас все же не станет, не могли бы вы встать в круг? — мне казалось, я выразился вполне деликатно, но старик дернулся как от удара и едва не расплескал кипяток.
—Ты сам-то понял, что сказал? Я стар, у меня слабые сосуды. Технически я могу встать в круг, но просто не переживу такой нагрузки. Еще один ритуал меня убьет.
—Я идиот. Простите, старший! Мне даже в голову не пришло, не подумал…
— А вот привыкайте думать, господин будущий глава, — старик поставил перед нами чашки с горячим травяным чаем.
— Какой из меня глава? — отмахнулся я.
— Ты ужасный ученик! Умудряешься спорить с учителем даже после его смерти.
— Он не учил меня этому. Возможно, собирался, но не успел.
— Стать главой ты должен был лет через десять, никак не сейчас, но раз звезды сошлись иначе, буду помогать тебе по первости. Посидишь тут дома спокойно, как же! А что поделать? Не бросать же тебя, в самом деле…
Хоть он и ворчал по своему обыкновению, мне почему-то казалось, Хенрикус рад быть нужным. Другое дело, я не уверен, что готов взять ответственность за ковен. И не уверен, что основной круг меня поддержит.
— Буду признателен.
— Ах, да, — посмотрев на Мэйнарда, который дул на оказавшийся слишком горячим чай, Хенрикус вспомнил, зачем тот к нему заявился, — сейчас посмотрю, куда я сунул твой сверток. Если его еще моль не съела.
Когда старик скрылся в комнате, Мэйнард взглянул на меня с интересом, словно в первый раз увидел:
— Даже не верится. Смогу потом говорить, что лично знаю темного ковена, — пояснил он, поймав мой вопросительный взгляд, — да только разве кто поверит?
— Рано радуешься, мне бы выжить для начала. Чай твой давно остыл, что ты на него дуешь?
— Шутите? Да от него дым идет, пар, то есть. Если сейчас выпью, язык потом целый день болеть будет.
Блин, я же как-то пью. Потом он еле теплый будет.
Из коридора снова послышались шаркающие шаги Хенрикуса. В руках он нес матерчатый сверток, который молча положил перед Мэйнардом:
— Я не открывал.
Парень торопливо развернул пахнущую сыростью и лесными травами ткань, внутри обнаружилась увесистая записная книга в потертой твердой обложке. Тихо ахнув, он пролистал пожелтевшие страницы. Среди ровных строчек рукописного текста встречались таблицы, схемы плетений, схематичные изображения редких трав и ночной нечисти.
— Спасибо! — Мэйнард с нежностью погладил исписанную убористым почерком страницу.
— Развлекайся, — старик натянуто ему улыбнулся, а меня поманил за собой в комнату. Неужели, собирался поведать мне какой-то секрет? Или у него и для меня что-то было?
