Иногда эмоции были вполне уместны. Подобно тому, как люди, получившие большой урон в следствии стихийного бедствия, не проявляли никакой враждебности, некоторые могли до конца противостоять даже тем, кто многократно превосходил их силой. Однако для того, чтобы такой человек решил стоять до последней капли крови, в нём должен был выработаться определённый мотив, обусловленный, к примеру, ненавистью или чувством долга. Итак, Теодор должен был действовать так, чтобы не довести защитников замка до подобного состояния.
Он должен был задушить любое сопротивление ещё на корню.
Гру-ду-ду-ду-ду-ду!
Импульс молнии увеличился, пока её форма не стала напоминать собой молниеносного дракона. Одновременно с этим Тео упал прямиком на замок Цутимикадо. Со стороны могло показаться так, будто разверзлось само небо! Оберег, охранявший замок, тут же почувствовал приближение неопознанного существа и выставил барьер, однако никакого столкновения так и не произошло.
— Чрезвычайный приказ. Открыть путь.
Сэймэй позаимствовал рот Глаттони, чтобы произнести заклинание, а потому прямиком посреди щита образовалось свободное пространство.
И Теодор, не упустив этого момента, ворвался внутрь.
— Я в замке.
— Поверни направо на 30 градусов и иди прямо. Там находится моя святыня.
Молниеносный дракон двигался под точным руководством Сэймэя. Люди были настолько потрясены этим зрелищем, что попросту не осмеливались встать у него на пути.
Впрочем, и не мудрено. Посреди ясного неба появилась молния в форме дракона… Теодор, единственный и последний трансцендентный человек со времён Эпохи Мифов, и вправду был для них словно бог.
— перемещаясь по замку, понял Теодор. Эти люди двигались медленнее его, но всё ещё достаточно быстро. Каждый из них определённо был мастером, но скорость их реакции выходила на какой-то совершенно иной уровень.
— Неплохо. Это значит, что они заранее зафиксировали моё приближение.
— …
— Сэймэй, почему у меня плохое предчувствие?
— Не знаю. Может, просто кажется?
— Ну-ну…
Чувствуя вполне обоснованные сомнения, Тео добрался до места назначения, которым была небольшая площадь возле храма.
— Это тоже твоя работа?
— Да, это весьма умеренная печать, но она всё ещё работает.
На этот раз ему предстояло пройти ещё одну разновидность печати, оберегающую замок Цутимикадо.
Сенбон Тории, или же иными словами «врата святилища» представляли собой главный оберег, блокирующий доступ неквалифицированным посетителям. С виду их структура была довольно простой, но на каждом элементе врат были вырезаны тысячи магических символов. Конечно, Теодор мог прорваться сквозь них при помощи силы, но каков был смысл разрушать наследие, имеющее большую историческую ценность?
— Стой!
А затем он услышал вполне очевидное предупреждение, хоть и произнесённое на каком-то странном языке. Он распознал это слово, основываясь на воспоминаниях Сэймэя, правда само произношение существенно отличалось.
Итак, Теодор повернулся в ту сторону, с которой прозвучало данное предупреждение.
— Ухм…
А затем все его излишние опасения были моментально развеяны.
Всего было три человека, каждый из которых являлся мастером: один шаман и два мечника. Один из мечников, который и воззвал к Теодору, был среди них самым сильным.
Возможно, на восьмом круге всё было бы иначе, но теперь такие противники были для него практически неопасны. Мечник также это понимал, от чего на его лбу выступила испарина. Его инстинкты прямо-таки кричали, что этот неизвестный человек вне его пределов.
А раз так, они не должны были сражаться.
— Добро пожаловать, великий человек. Меня зовут Нобуцуна, и я хотел бы попросить Вашего снисхождения, — осознав это, произнёс мечник.
Подобным образом представился и шаман по имени Томан. Проблема заключалась в том, что третий прибывший, несмотря на обладание силой мастера, всё ещё был незрелым, а потому испытывал нехватку самообладания.
— Дед, почему ты опускаешь голову перед этим человеком? Кто вообще этот чёртов…
Как только молодой мастер произнёс эти слова, лица двух старейшин побледнели.— Ты! Лучше помолчи, коль ничего не ведаешь!
— Н-но д-дед…
— Ещё одно слово, и я отрублю тебе руку.
С ошеломлённым видом молодой мечник быстро закрыл рот. Тем временем Нобуцуна поспешно поклонился Теодору и произнёс:
— Простите. Я плохо воспитал своего внука.
— Извинения приняты.
— Благодарю Вас за благосклонность.
