Мне до сих пор обидно за удивительную шкатулку из красного дерева моей мамы. Когда-нибудь у меня будет возможность воссоздать ее, собрать коллекцию, которую я смогу назвать своей. Ну а пока я кладу несколько чайных листьев в мешочек на поясе, добавляя их к другим ингредиентам, которые успела собрать за последние дни. Я не знаю, что нас ожидает во время нашего путешествия из столицы, но зато я уверена, что мне не раз придется взывать к своей магии в дороге.
Я подношу чашки к столу. Пробормотав слова благодарности, они выпивают чай, а я уже чувствую, как магия восполняет то, в чем они нуждаются. Она снимает напряжение с их шей и плеч, разглаживает морщины на лицах.
– Благодарю. – Астролог со вздохом ставит чашку на стол. – А тебе, дитя, я бы предложил прямо противоположное.
Я смотрю на мужчину, не понимая.
– Ты должна перестать бегать. Вернись туда, где все началось. Возможно, именно там ты найдешь ответы, которые так отчаянно ищешь.
Прежде чем я успеваю попросить его разъяснить эти слова, раздается стук в дверь. Чиновник Цю входит в комнату, от беспокойства на его лбу проступают морщины.
– Извините, что прерываю вас, но внизу в чайной собрались солдаты. Не похоже, что они знают о вашем присутствии, Ваше Высочество. Я думаю, вам лучше уйти, пока вас не заметили.
Чжэнь кивает и встает лицом к астрологу Ву, низко кланяясь.
– Мы благодарны за ваши советы. – В свою очередь, мужчина тоже встает, демонстрируя свое почтение.
Нам дают одежду, когда мы возвращаемся в другую комнату. Переодевшись за ширмой, мы сбрасываем платья придворной прислуги и вместо них надеваем солдатскую форму. Мне удается собрать небрежный пучок.
– Ваш спутница… – я слышу, как жена чиновника Цю разговаривает с Чжэнь. – Я уложила ее в кровать, пока вы разговаривали с почтенным астрологом. Хотите, чтобы мы позаботились и о ней тоже? Мы можем переодеть ее в нашу служанку. Она… не похоже, что бедняжка сможет справиться с поездкой.
Чжэнь туго затягивает волосы и берет шлем.
– Нет, – резко заявляет девушка. – Она пойдет с нами.
– Вы уверены, принцесса? – спрашивает чиновник Цю. – Вам нужно быстро преодолеть доки. Паром ждать не будет.
Чжэнь поворачивается к нему, ее глаза горят огнем:
– Она моя семья, и враги уже пытались навредить мне через нее. Однажды я уже пыталась отослать ее ради ее же безопасности, а она пересекла всю империю, чтобы меня спасти. Я больше никогда ее не оставлю.
Трудно спускаться с лестницы и одновременно поддерживать Руйи, но каким-то образом нам с Чжэнь удается удерживать ее между нами и усадить обратно в телегу. Я набрасываю на нее одеяло, пока Чжэнь готовит осла.
– Эй, ты там! – позади нас раздается хриплый голос.
Я быстро оборачиваюсь, чтобы убедиться, что Руйи надежно скрыта. Из освещенной чайной выходит мужчина. Солдат.
– Что ты делаешь с этой телегой?
Я выпаливаю первое, что приходит мне в голову:
– Беру еще один кувшин вина, как меня и просили.
Он хмурится.
– Вина?
Я вытаскиваю сзади один из тяжелых кувшинов, принимая вес на свои бедра.
– Да, нас послали с поручением, принести еще вина. Нужно только самое лучшее!
Надеюсь, кувшины из дворца не помечены особым образом, а иначе все пропало. Он все еще с подозрением смотрит на меня, проверяя этикетку, чтобы убедиться. Мои ноги дрожат, готовые в любой момент подвести меня.
– Ладно, – наконец ворчит он. Мужчина указывает на Чжэнь, которая склонила голову, спрятав лицо в тени. – Ты, там, возьми еще один. Постарайтесь, чтобы нашего почетного гостя обслужили должным образом.
– Кто приезжает? – шепотом спрашиваю я Чжэнь, которая рядом со мной несет кувшин, пока мы поднимаемся по ступеням.
Она качает головой и смотрит вперед.
– Я не знаю. Давай поставим их где-нибудь и улизнем.
Нас ведут через кухни, где мимо дымящихся бамбуковых пароварок туда-сюда снуют люди. Мужчина обеими руками умело подбрасывает овощи в воках, а рядом на корточках сидит мальчик, который подкидывает дрова в огонь.
Мы проходим через столовую. В главном помещении чайной толпятся десятки солдат, одни в черной одежде городской стражи, другие в коричневой армейской форме.
– Кому еще вина? – ревет солдат, который привел нас внутрь, и закидывает свои руки нам на плечи.
Солдаты ликуют. Вероятность того, что нам удастся незаметно ускользнуть, уменьшается с каждым шагом. У нас отбирают тяжелые кувшины и резво срывают с них печати. Вино разливают в круглые чаши, бо́льшая часть выливается через край. Где-то в комнате группа мужчин начинает хрипло горланить песню.
– Только скажите, и мы добудем еще! – Солдат, смеясь, отпускает нас. Он наклоняет чашу ко рту, вино стекает по его подбородку.
– Ваше здоровье! – они поднимают свои чаши, и, прежде чем мы успеваем возразить, нас усаживают на табуреты за стол. Мы с Чжэнь обмениваемся неловкими взглядами, но продолжаем подыгрывать им. Вино льется рекой, разговоры становятся громче, а шутки вульгарнее. Один из солдат рассказывает внимательной публике военные истории, а слева от нас вовсю идет застольная игра, которая включает в себя жестикулирование и сквернословие.
