Я сохраняю фальшивую улыбку на лице, когда одним лишь уголком рта обращаюсь к Чжэнь:
– Что будем делать?
– Подыгрывай, – отвечает она, а затем берет со стола чашу и залпом осушает ее. Мужчина рядом с ней хохочет и хлопает ее по спине.
Городская охранница поднимает свою чашу вверх.
– Близятся перемены, друзья мои! Больше никаких патрулей. Отныне нет нужды гоняться за мелкими воришками. Скоро мы будем зарабатывать на достойную жизнь!
– Я выпью за это! – кричит ее спутник, и они выпивают еще вина.
Рядом пошатывается солдат, над его губами едва появилась щетина.
– Я еще сделаю себе имя! – Он стучит ногой по табурету. – Меня будут звать Завоевателем!
– Ты пьян в стельку, дурак ты эдакий! – Солдат с седой бородой хохочет, швыряя чашу ему в голову. Молодой солдат пригибается, и чаша попадает в человека позади него. Он поворачивается и смотрит на наш столик, который разражается громким смехом.
Я чувствую это раньше, чем замечаю внезапную перемену в воздухе.
Солдаты вокруг нас вытягиваются по стойке «смирно».
Чжэнь кладет руку мне на плечо, собираясь с силами.
– Нет, – шепчет она так близко, что я чувствую ее дыхание позади на своей шее.
Я поворачиваюсь и вижу человека с властным видом, который стоит у входа в чайную.
– Генерал! – выкрикивает кто-то, а остальные благоговейно подхватывают.
Мужчина входит так, будто толпа должна расступиться перед ним, словно он точно знает, что ему будут беспрекословно подчиняться.
Я с ужасом понимаю, кто это.
Изгнанный Принц. Генерал Кайлани.
Когда он поворачивает голову, я вижу черно-синий рисунок на его лице. В центре слово, которым именуют изгнанных. Татуировка задумана как наказание императора, чтобы все видели клеймо предателя. Генерал превратил ее в вызывающий узор, изгибающийся вокруг его бровей и под челюстью. У охранников, которые стоят рядом с ним, похожие татуировки, и они носят их с гордостью, удостоившись чести быть отмеченными так же, как и их генерал.
– Он узнает меня, – шепчет мне Чжэнь, хватая меня за руку, когда все начинают аплодировать и приветствовать новоприбывших. – Если он увидит меня, считай, я труп.
Мы поднимаемся с табуреток, чтобы примкнуть к остальным. Позади меня нет свободного прохода к кухням, и солдат слишком много, чтобы мы смогли ускользнуть.
– Соратники! – выкрикивает генерал. Его теплый звучный голос раздается над толпой. – Десять лет назад родные изгнали меня из столицы. Я отчаялся из-за падения клана Ли и страданий народа. Но сейчас пришло наше время, пробил час моей настоящей семьи, чтобы вернуться и вернуть Дакси былую славу!
Меня шокирует его наглость. Он осмелился заявиться в одну из самых известных чайных в столице, красуясь своим лицом на городских улицах.
Астролог был прав. Тьма сгущается.
Что-то холодное касается моей руки, я смотрю вниз и вижу, что Чжэнь уже вытащила свой кинжал; плоское лезвие прижимается к моей коже.
– Прекрати, – шиплю я на нее, пока генерал начинает пробираться сквозь своих солдат, приветствуя многих из них по имени. Со всепоглощающим ужасом я понимаю, что он наливает каждому выпить, добавляя что-то из своей фляги. В рассказах всегда упоминалось о том, что ему с легкостью удавалось расположить к себе свои батальоны, и это видно по тому, с каким уважением и признанием он относится к своим солдатам.
– Ты же не можешь всерьез надеяться на то, что тебе удастся уйти отсюда живой, если ты попытаешься его убить, – шепчу я Чжэнь, кладя руку на лезвие.
– Это он организовал отравление моего отца, – рычит она. – Я буду смотреть на то, как он истекает кровью с моим ножом в груди.
Я вот, например, хочу жить. Хочу найти противоядие для сестры. Увидеть плато Калла и Лиан. Мне хочется стоять на вершинах Небесных Врат и посетить другое королевство.
Генерал приближается, и я тянусь к единственному, что у меня есть – к своей магии. Я стягиваю мешочек с пояса. Резким движением руки я роняю чашу на стол, проливая бо́льшую часть напитка. Я поднимаю чайник с чаем, он все еще наполовину полон. Не многих привлечет чай с таким изобилием вина. Мне же лучше.
Я разламываю мандариновую кожуру и ногтем крошу кусочки золотого корня, добавляя все это в чай. Генерал в двадцати шагах, приближается он стремительно быстро. Я упираюсь локтем в бок Чжэнь, заставляя ее опустить нож. Я наливаю ей половину своего чая и кладу свою руку на ее. Чаша начинает нагреваться под моими ладонями, и Чжэнь подпрыгивает на табуретке рядом со мной, подтверждая то, что и она тоже это чувствует.
– Делай. Как. Я. – Говорю я ей сквозь стиснутые зубы, молясь, чтобы она послушалась.
Генерал встает перед нами. Я смотрю на свои руки.
– Друзья, – кивает он, наливая что-то из фляги в наши чаши. Щепотка незнакомого мелкого порошка. Я не знаю, что это такое и помешает ли вещество воздействию моей магии, но другого выхода нет.
Мы пьем.
Сначала я пробую порошок, он скользит по моему горлу. В нем прослеживается намек на орехи, но его быстро застилает аромат чая.
