– Это противоречит искусству шеннон, ведь его единственная цель – лишение жизни. Это оружие, как бы Старейшина Го ни расписывала, что оно имеет какую-то более высокую цель. Я удивлена, что министерство одобрило его использование.
– Может, для принцессы это возможность выявить тех, кто привык использовать яд. А это, в свою очередь, приведет ее к тому, кто несет ответственность за отравленные чайные брикеты, – размышляю я.
– Она запомнила меня, – говорит Лиан, когда лениво берет орех со стола и кладет его на край клетки. Пийя щебечет и летит вниз, чтобы его клюнуть. Когда птица понимает, что орех перед ней – съедобный, она подбрасывает его в воздух и быстро съедает.
– Кто?
Птица топорщит перья и, чирикая, клюет пол. Лиан дает ей еще немного орехов, и жадное существо один за другим их проглатывает.
– Чжэнь, – голос Лиан звучит так, словно она окунулась с головой в воспоминания. – Старшая сестра, как я ее называла. Когда мы были детьми, нам разрешали играть вместе. Но затем все стали опасаться бунта, и ее держали в изоляции для собственной же безопасности. Мой папа был свидетелем этого и предупредил меня, что однажды наступит день, когда кто-то захочет навредить моей семье и ему, и сделают они это через меня. Он сказал, что из-за этого мне следует быть осмотрительной и заняться чем-то полезным, потому что этот день может очень скоро наступить.
Время, проведенное во дворце, и все то, чему я научилась, изменило понимание моего детства. Я смотрела на все сквозь кривое зеркало, и я до сих пор ищу какую-то ясность происходящего.
– Она не знает, кому может доверять. И это понятно.
Лиан подносит птице арахис, и она раздраженно пищит.
– Возможно, в чем-то принцесса права. Если ей удастся определить источник яда и найти противоядие, тогда по крайней мере она сможет задобрить некоторых людей.
– Многие из них просто устали и напуганы. – И потеряны, прямо как я.
– Мой отец готовился к этому дню. Звезды уже все предсказали. Империя расколется, грядут большие перемены, – Лиан говорит это с такой же уверенностью, как и то, что солнце восходит на востоке, и я завидую ее непоколебимой вере в слова астрологов.
– Что они видят? Они предсказали ее правление? – с интересом спрашиваю я. – Почему они не могут успокоить людей, объяснив им, кто станет хорошим правителем, а кто плохим?
– Звезды могут видеть все, но самое опасное – их толкование, – Лиан хмурится. – Звезды – это не прямая тропа, а расщепленные потоки, каждый из которых распадается на более мелкие бесконечные возможности, очерченные на небе. Это рискованная профессия. Можно сказать что-то, что разозлит могущественного человека, а потом… – Лиан проводит рукой поперек горла.
– Не все хотят увидеть будущее, – заключаю я, на что она утвердительно кивает.
Лиан берет клетку в руку, чтобы отнести ее в нашу спальню.
– Ты же не хочешь, чтобы мы спали с пийей в одной комнате? – У меня вся кожа покрылась мурашками при мысли, что птица будет всю ночь наблюдать за тем, как я сплю.
– Ты слышала предупреждение Старейшины Го, если птица умрет, нас исключат из состязания, а то, глядишь, и еще чего похуже.
Я теряюсь, пытаясь понять связь сказанного, пока до меня наконец не доходит: если мы убьем птицу, нас вычеркнут из состязания. С птицей под боком мы исключим возможность проигрыша.
– Значит, игры внутри игры, – бормочу я, окончательно устав от всех интриг. Это в очередной раз напоминает мне о моем невежестве.
– Я уже говорила тебе, у Шао тесные связи во дворе. У него есть знакомые в отделе королевских врачей и при дворе чиновников. Но он стал первым в своем семействе, кто продемонстрировал близость с шеннон. Ли Гуомин – дальний родственник маркиза, его семья поколениями занималась чайным бизнесом. Их семьи хорошо разбираются в том, как устроены чайные и развлекательные районы. Им выгодно иметь уши при дворе и влияние в Ханься.
– Сегодня вечером игры во дворце продолжатся. Нам стоит оставаться начеку. Отдохни пока, Нин. Нам обеим это пригодится.
Я просыпаюсь от пронзительного крика, который вырывает меня из глубин сна и бросает в темную комнату. Кажется, будто шум исходит одновременно со всех сторон.
Я скидываю одеяло и тут же ищу Лиан, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. Ее глаза горят, когда она прижимает одеяло к груди. Девушка поднимает руку и неуверенно указывает на угол. Мои ноги обдувает ветер, когда я замечаю свет, струящийся из открытого окна.
Над нашими головами проносится тень. Мы пригибаемся, и я понимаю, что источником душераздирающего крика является птица, летящая между нашими кроватями к окну.
– Лиан! – громко кричу я. – Закрой окно!
Она вскакивает и захлопывает окно, прежде чем птица успевает сбежать. Пийя раздраженно взвизгивает, затем самодовольно садится на один из шкафов.
Я нащупываю спички, зажигаю свечи, и комната озаряется светом.
