В углу валяется опрокинутый табурет. За ширмой видна фигура в черных штанах и сапогах. Я дрожащей рукой хватаю кинжал Кана и вытаскиваю его из ножен. Приблизившись, я чувствую тошнотворный запах.
– Что… что это? – спрашивает Лиан.
Я держу кинжал наготове, когда отодвигаю ширму и моему взору предстает лицо человека, лежащего на полу.
Крик Лиан звучит приглушенно, но я отчетливо слышу ужас, который она старалась скрыть. Мужчина упал на бок, одна рука под ним, а другая сжимает горло. Его опухший багровый язык вываливается изо рта, подобно слизняку. Кровь сочится из носа и ушей, течет из уголков глаз, словно слезы.
Похоже, он умер мучительной и жестокой смертью.
– Я… я почти уверена, что он мертв, – я обращаюсь к Лиан в попытке успокоить ее, но дрожь собственного голоса меня выдает.
С громким треском кто-то врывается в двери нашей резиденции, шаги быстро приближаются. Я засовываю кинжал в рукав, чтобы скрыть его. Внезапно в нашей маленькой комнате нас окружает охрана. Они отводят глаза, поднося мечи ко лбу в знак приветствия. Один из них делает шаг вперед и кланяется нам.
– Приносим извинения за наше вторжение. Нам было поручено наблюдать за вашей резиденцией сегодня ночью, но, похоже, мы прибыли слишком поздно, чтобы чем-то помочь. Я послал за канцлером – он просил сообщить ему в случае возникновения каких-либо беспорядков в вашей резиденции.
– Канцлер Чжоу? – Лиан хмурит брови. – С чего бы ему беспокоиться о нашей безопасности?
Я слышу звуки шагов во дворе, в комнату входит канцлер. На нем обычная одежда, будто канцлер одевался наспех. Его волосы собраны в пучок вместо привычной придворной прически. Выражение лица у него мрачное.
– Я надеялся, что до этого не дойдет, – он идет туда, где один из охранников стоит на коленях рядом с мертвецом, обыскивая его доспехи. – Похоже, кто-то очень хотел отстранить вас обеих от дальнейшего участия в состязании.
Охранник встает и отдает честь канцлеру.
– Докладываю, господин. Насколько я могу судить, на нем нет никаких опознавательных знаков.
– Вскоре мы обо всем узнаем. Вынесите его и разденьте. – Канцлер Чжоу отмахивается от охранника и снова поворачивается к нам: – Присоединяйтесь ко мне, когда будете готовы. Капитан Ву покажет вам дорогу.
Мы ждем, когда один из солдат в плотных перчатках заберет птицу, осторожно заманив ее обратно в клетку едой. Охранник пытается забрать пийю, но Лиан следит за тем, чтобы она оставалась рядом с нами, напоминая ему, что птица должна оставаться на нашем попечении до следующего этапа состязания. Он ворчит, но в конце концов соглашается, оставляя нас приводить себя в порядок для аудиенции с канцлером.
Капитан Ву ведет нас по коридорам в то время, как весь дворец спит. Глашатаи не объявляют время, но я отчетливо чувствую усталость в теле и разуме. Деревья в садах и статуи принимают устрашающие формы, их тени нелепо вытягиваются. Вот бы сейчас выпить чашечку свежего летнего чая с гинкго, чтобы прояснить голову.
Мы входим через боковые ворота, и я узнаю, что нас пускают во внутренний дворец – на сей раз нам не нужно красться через туннели. Мы идем по камням, по которым ступала сама императрица, мимо росписей на стенах, изображений воинов, придворных и ученых. Меня не покидает ощущение, будто за каждым нашим шагом наблюдает бесчисленное множество глаз.
Перешагнув порог, мы попадаем в большой зал, где зажжены жаровни, которые подсвечивают богатые панели из красного дерева. Центр комнаты предназначен для развлечений. Вместо канцлера на одном из возвышений нас встречает принцесса с чашкой в руке. Мы с Лиан падаем на колени перед ней.
– Оставьте нас, – приказывает принцесса. Капитан Ву и остальные охранники тотчас же удаляются.
– Подойдите, – она машет рукой.
Я вспоминаю, как прошлой ночью угрожала принцессе. Независимо от исхода, я почему-то сомневаюсь, что она одна из тех, кто так просто прощает.
– Я… я надеюсь, Руйи идет на поправку, Ваше Высочество, – прочистив горло, говорю я.
Прежде чем ответить, она оценивающе оглядывает меня.
– Говоришь, как настоящая дочь врача, – отмечает принцесса. – Нет необходимости вести себя со мной формально. Вы спасли жизнь моей возлюбленной, и я благодарна вам за это. Когда нас только трое, вы можете называть меня Чжэнь.
– Это большая честь, Ваше… благодарим, – Лиан кланяется, и я повторяю за ней.
– Присаживайтесь, – предлагает она, и мы устраиваемся на коленях на подушках на нижнем возвышении.
– Бо́льшую часть дня она отказывалась, но все же смогла немного поесть, – говорит Чжэнь. Я улавливаю скрытую тревогу в ее голосе.
Лиан качает головой.
– Я в ужасе от того, что кто-то мог сделать подобное. Яд – отвратительное оружие, но я восхищаюсь тобой за то, что ты смогла сохранить самообладание. Я слышала от отца, что сегодня утром ты выступила перед двором и произнесла речь, которая воодушевила народ, подарив им надежду.
– Ты помнишь бабушкины… уроки, – говорит принцесса, и на лице Лиан появляется гримаса.
Моя подруга кивает.
