Возвращая свое внимание к вольеру, я замечаю, как дергается тело змеи. Она двигается странным образом, словно составлена из сегментов, подобно деревянной игрушке. Рептилия находится между жизнью и смертью. Она поднимается, и ее голова начинает резко раскачиваться; она высовывает язык, пытаясь хватать воздух.
Что-то явно не так с ее глазами, покрытыми белой пленкой. Змея поворачивается, все еще неестественно покачиваясь, и ударяется головой о сетку.
Она снова поворачивается, а потом – встречается взглядом со мной. Какое-то время мы обе неподвижно смотрим друг на друга, пока она не отворачивает голову и не возвращается к своим поискам.
Уверена, мне это привиделось.
Змея замечает птицу и бросает ей вызов. Ее тень удлиняется на каменном полу. Пийя расправляет крылья в поисках пути к отступлению; она предостерегающе кричит, но деваться ей некуда. Змея шипит и обнажает свои клыки; она нападает первой, бросаясь вперед. Птица с яростным криком хватает ее когтями, она даже не думает отпускать ее, когда змея пытается вырваться на свободу. Птица снова и снова кусает обидчицу, оставляя кровавые брызги на полу вольера. Пока змея не уступает из-за полученных ран; ее тело неподвижно. Птица, окровавленная, под стать змее, начинает дрожать, а потом и вовсе трястись, что свидетельствует об одном – яд вступает в силу.
На полу движутся их тени, образуя таинственные фигуры когтистых существ, которые приближаются к нашим ногам. Я отступаю назад, хотя почти уверена, что это всего лишь тени… Морозный аромат становится сильнее, в воздухе заметно наше дыхание, а подобное уж точно невозможно летом.
Чжэнчжи шагает вперед с маленьким блюдцем в руке. Он кладет его перед птицей, и я вижу, что на блюдце – кротон, тот самый плод, который я ранее предлагала Пэн-Чжи в библиотеке, тот самый, что вызывает легкую рвоту. Птица клюет наживку, быстро съедает гроздь ягод, и тут же извергает кашу черной жидкости. Яд извлечен, смерть предотвращена. Вэньи вздыхает, тени в павильоне рассеиваются, принимая свои привычные формы. Парень вытирает лоб и делает глоток воды; цвет его лица бледнее обычного.
Судьи вежливо аплодируют. Маркиз хмурится, прикрывая лицо носовым платком, на его лице написано отвращение. Министр Сон выглядит слегка бледным и тоже делает быстрый глоток воды.
– Это безусловно было зрелищно, – Старейшина Го выходит вперед, приподняв бровь. – Прибегнуть к яду, чтобы создать угрозу, заставив птицу защищаться и в процессе вынудить ее проглотить немного джинкана из крови змеи. Как раз такое количество, которое можно легко извлечь.
– Можно ли воскресить змею? – обеспокоенно спрашивает принцесса.
– Нет, Ваше Высочество, – Вэньи склоняет голову. – Это имитация, подражающая движениям существа, не более того. – Марионетка, танцующая, когда тянут за веревки. Умное решение, однако судьи этого не оценили.
– Жаль, – комментирует канцлер. – Было бы лучше, если бы змея была живой.
Их пийю выносят из вольера. Она издает жалобные звуки, но мое внимание сфокусировано на змее, в сознании тут же всплывает воспоминание о той змее, которая напала на меня на скале. Она не двигается, единственный зрячий бледный глаз устремлен в никуда. Слуга кладет ее обратно в горшок, куда она падает с тяжелым хлюпаньем. По краю стола стекает кровь.
«Она мертва, – повторяю я себе. – А тени – это всего лишь тени». Можно подумать, если я буду постоянно повторять себе это, моя мысль станет правдой.
Мы стоим перед Старейшиной Го в ожидании, когда нас отпустят после окончания третьего этапа состязания.
– Осталось только шестеро, – она сцепляет руки вместе. – Шестеро участников, но в финальном этапе есть место только для троих из вас.
– Для троих? – Гуомин вздрагивает, его былой уверенности как не бывало. Четверо молодых ребят с беспокойством смотрят друг на друга, оценивая, кто из них представляет наибольшую угрозу, полностью игнорируя нас с Лиан.
– Согласно легенде, при сотворении мира существовало шесть богов. Птица Юга, Тигр Севера, Карп Востока и Черепаха Запада. Ими правили боги-близнецы – Нефритовый Дракон реки и Золотой Змей облачного моря. Но Золотой Змей завидовал тому, как наши предки поклонялись Нефритовому Дракону за то, что он приносил воду на их плодородные земли, и предлагали ему сокровища, которые украшали его подводный дворец.
Несмотря на то что я уже не в первый раз слушаю эту историю, слова Старейшины гипнотизируют, привлекая все наше внимание.
– Он обманул брата, заманив его в свои горные владения, в ловушку под гранитными вершинами Куньмин. Чтобы показать свое недовольство жалкими людишками, Золотой Змей наводнил бурями Пурпурную долину, и многие люди погибли.
– Четверо оставшихся богов попытались свергнуть Золотого Змея, но он оказался слишком могущественным. Они объединились и освободили Нефритового Дракона из заточения, и тогда небеса загрохотали от жестокой битвы. Брат против брата. Бог против бога.
