Вот что делает это дело особенно интересным: в отличие от Элис Перрерс или Роберта де Вера, которых враги обвиняли в обращении к колдовству, Уильям не представлял собой такую важную личность, чтобы стать жертвой согласованного политического саботажа: никому не было интереса распускать подобные слухи. Действительно, Невилл признался во всем по собственной воле. Более того, хотя он явно завидовал положению Кромвеля — к 1531 году тот сменил Вулси на посту ближайшего советника короля, — он не желал свести с ним счеты. Он хотел разделить успех Кромвеля и других, используя те же методы, что и они. Этот случай важен еще и потому, что Невилл действительно заказывал заклинания, и в том нет никаких сомнений. Он признался, что поручил Нэшу и Джонсу, а также своему капеллану Эдварду Легу, еще одному ведуну по имени Уэйд и Томасу Вуду совершить для него магию.
Деятельность Уильяма могла бы никогда не вскрыться, если бы не тот факт, что в декабре 1532 года, когда началось расследование, Генрих VIII находился в политически нестабильном положении. За год до этого король официально провозгласил себя главой англиканской церкви и с тех пор начал расшатывать папские права и лишать церковь привилегий. Это вызвало скандал в католической Европе и сделало его врагом Рима. Над королем нависла угроза отлучения от церкви. В таком случае вторжение в Англию любого христианского правителя и низложение им Генриха были бы оправданы с моральной точки зрения. К тому же риск усугублялся тем, что Генрих стал врагом Испании из-за того, как обошелся со своей первой женой, Екатериной Арагонской. В результате правительство было готово к возможным угрозам короне.
Вот почему манера Невилла открыто хвастаться тем, что он станет богатым и могущественным после скорой смерти Генриха, задела короля за живое. Если бы момент для правителя не был столь непрост, деятельность Уильяма, несмотря на то, как сильно она бросалась в глаза, могла бы остаться без комментариев.
Стоит уделить некоторое внимание самому расследованию, поскольку оно проливает свет на отношения между Невиллом и нанятыми им чародеями. Показания по этому делу дали четыре человека: Уильям Невилл, его младший брат Джордж, Ричард Джонс и Томас Вуд. Показания Вуда — самые подробные. Он перечисляет не только людей, которых Уильям планировал назначить, став графом, но и его сообщников. Он подробно рассказывает о том, как Уильям радовался скорой смерти короля и планировал отправить слугу в Лондон, чтобы тот сообщил новость о смерти монарха, как только это случится. Вуд признавал, что сыграл в деле определенную роль: именно он объяснил Уильяму, как работают магические кольца, и разослал от его имени письма, чтобы найти колдуна, который бы их изготовил. Тем не менее он всячески старался дистанцироваться и подчеркивал: он предупреждал Невилла о том, что не стоит воспринимать пророчества всерьез. В своих показаниях он постоянно называл Невилла глупцом: все услуги тому он якобы оказывал ради шутки, а письма посылал, «чтобы посмеяться над ним».
Корнелис Бега. Алхимик
Эти утверждения показались бы более убедительными, если бы в конце своего обращения Вуд не предложил «изготовить для короля философский камень в течение двенадцати месяцев», заявив, что «готов находиться в тюрьме, пока это не будет сделано»[157]. Упомянув философский камень и тем самым напомнив письмо Джонса советнику Кромвелю, он показал, что прекрасно знал, как работают алхимия и природная магия. Поэтому кажется, что и Вуд, и Джонс были полностью готовы бросить своего заказчика на произвол судьбы. Как и в случае с Джоном Лэмбом, их безопасность ослабевала вместе с могуществом того, кто их нанял. Поскольку Невилл тоже находился под следствием, Вуд не мог надеяться на спасение из тюрьмы. Единственным выходом было как можно больше дискредитировать Невилла и обратиться к кому-то более влиятельному. Если Уильям рассчитывал на определенную защиту из-за благородного статуса и заступничества семьи, то Джонсу и Вуду приходилось полагаться на смекалку, чтобы найти нового покровителя и выйти на свободу. Однако маловероятно, что король принял предложение магов.
Как мы знаем, Генрих VIII не умер ни в 1532, ни в 1533 году: и он, и его наследники правили еще семьдесят лет. Что в итоге стало с Вудом и Джонсом, неизвестно: возможно, после того как политическая ситуация стабилизировалась, их отпустили без дальнейшего расследования; возможно, их сослали и приказали им оставить занятия колдовством. Уильям не стал графом Уориком и не улучшил свое политическое положение. На самом деле сохранилось очень мало сведений о том, чем он занимался вплоть до своей смерти в 1545 году.
