Хотя ни одно из этих устройств не было в самом деле волшебным, ловкость некоторых из их трюков заставляла людей сомневаться, возможно ли добиться такого одним лишь мастерством. Действительно, создатели подобных творений часто имели репутацию волшебников, и некоторые, например инженеры XV века Джованни Фонтана и Конрад Кейзер, ее активно поддерживали. Не понимая, как работают их механизмы, люди предполагали, что они вызывали демонов и запирали их внутри устройств, чтобы заставить те двигаться[199]. Такие сомнения оставались и в XVI веке, когда Джон Ди (который, как мы уже видели, увлекался магией) напугал ученых Тринити-колледжа в Оксфорде жуком-скарабеем невероятных размеров. Он был частью постановки «Мира» греческого драматурга Аристофана и, по-видимому, взлетел по стенам внутреннего двора колледжа до самого «дворца Юпитера, с человеком и его корзиной с едой на спине»[200]. Трюк заключался лишь в ловкой иллюзии, достигнутой благодаря механизмам тяги и зеркалам, хотя позже Ди винил то представление в своей репутации фокусника.
В то время как представления с движущимися устройствами имели ограниченную аудиторию, случаи, в которых фигурировали магия и практикующие маги, были гораздо более распространены. Но что особенно интересно, они развивались параллельно с тем, как менялось отношение общества к сверхъестественному. Если в средневековый период использование магии не встречало сильного возмущения, то к концу XVI века даже самые беззаботные развлечения вызывали этические и теологические вопросы. Средневековые легенды о короле Артуре, которые зародились в кельтских землях Бретани, Уэльса и Корнуолла, а затем завоевали популярность при английском и французском королевских дворах, изобиловали различными видами магии. Поразительно, что там использование магии в основном предстает как нейтральное явление с точки зрения морали: именно намерения практикующего делают ее хорошей или плохой, а не его сверхъестественные навыки.
Лесли Брук. Отец Тома умоляет волшебника Мерлина подарить его жене ребенка
Пожалуй, наиболее ярко это можно проследить на примере Мерлина, ведуна и служебного мага (хотя его так никогда не называют), который использует свои необычные способности, чтобы поддерживать Артура и давать ему советы. В дошедших до нас сказаниях предлагаются различные объяснения того, как Мерлин получил свои способности и для чего их использовал. Одно из самых ранних упоминаний о нем содержится в «Истории королей Британии» Гальфрида Монмутского, написанной в XII веке. Гальфрид изображает Мерлина сыном смертной аристократки и демона Инкуба, что, как можно предположить, обрекает его быть в лучшем случае трикстером, а в худшем — нечистью. Хотя сверхъестественное происхождение наделило Мерлина даром пророчества и магии, благочестие его матери, которая описывается как «монахиня в церкви Святого Петра», уводит его с темного пути и заставляет использовать способности во благо[201]. Гальфрид, несмотря на то что был подготовленным священнослужителем, очевидно, не считал, что магическая сила (даже если происходит от демонов) мешает называть кого-либо хорошим человеком.
