Подобное отношение можно найти и в других легендах об Артуре. Персонаж Морген, которую называют Морганой, Моргаузой и Феей Морганой, в зависимости от версии истории, где она появляется, неоднозначен с точки зрения морали. В «Жизни Мерлина» Гальфрида Монмутского она предстает могущественной целительницей, способной перевоплощаться и летать по небу на странных крыльях. Она живет на острове Яблок (Авалоне) со своими восемью сестрами, которые вместе там правят и занимаются астрологией. Морген поручено ухаживать за смертельно раненным Артуром, и ее магические способности воспринимаются как положительные, потому что с их помощью она творит добро. Правда, в более поздних версиях легенды Морген предстает в гораздо худшем свете. В «Смерти Артура» Томаса Мэлори, написанной в XV веке, она училась черной магии в женском монастыре, где воспитывалась, и часто обращается к ней, чтобы кого-то убить. Однако даже в рассказе Мэлори ее делает плохой не сам факт того, что она занимается магией. Еще одна женщина-маг, Нинева (в других версиях ее зовут Нимуэ или Вивиан), так же сильна и искусна в магии, как Морген, если не превосходит ее, но в «Смерти Артура» она в подавляющем большинстве случаев выступает положительной силой[202]. Нинева учится заклинаниям у Мерлина, и, хотя в конце концов она заманивает наставника в пещеру под тяжелым камнем, где он обречен провести остаток дней, — это лишь ответ на его агрессивные сексуальные домогательства. Затем Нинева берет на себя роль королевского советника Артура и в итоге справляется с этим мудрее, чем Мерлин. В случае с Морген не просто обладание магическими способностями делает ее плохой. В отличие от Ниневы, Морген — плохая, ей движут скорее корысть и ревность, чем сострадание или мудрость. Не силы портят ее, а то, что она использует их во зло.
Исследователи отмечают, что вплоть до XV века магия в основном изображалась морально нейтральной: она рассматривалась в первую очередь как еще один практический инструмент для удовлетворения желаний и амбиций людей[203]. Магия не отражала, благородны ли эти стремления. Средневековые произведения, в частности, дают представление о том, как люди из разных социальных слоев относились к ведунам и другим чародеям. Ученые до сих пор спорят, на какого читателя они были рассчитаны. Гальфрид Монмутский писал на латыни, поэтому его истории могли читать лишь избранные, но «Смерть Артура» Мэлори на английском языке должна была охватить гораздо более широкую аудиторию. Опубликованная в 1485 году, она стала одной из первых книг, напечатанных (а не распространявшихся в рукописных копиях) в Англии, и издавалась еще следующие сто лет.
Такие произведения, как лэ Марии Французской, явно предназначались для развлечения аристократии. Поэтесса, жившая в XII веке, Мария Французская, возможно, пользовалась покровительством короля Англии Генриха II. Ее лэ — короткие рифмованные сказания, в основном о потерянной и обретенной любви, в которые часто вплетены фантастические элементы, такие как оборотни и мужчины, способные превращаться в птиц. Эти истории, вероятно, придумала не она — как и легенды о короле Артуре из Уэльса и Корнуолла, они были частью давней бретонской устной традиции. В разных версиях они нашли отклик во всех слоях общества и звучали как у скромных домашних очагов, так и в больших залах рыцарей и лордов. Дошедшие до нас письменные версии — это лишь оттиск, лишь одно представление, запечатленное во времени. Сложно сказать, отражают ли они более широкую традицию повествования в Средние века; также остается неизвестным, разделяли ли люди более низких социальных слоев позицию по отношению к магии в этих историях. Но, учитывая, насколько часто они обращались к ведунам, можно предположить, что во многих сказаниях магия рассматривалась в положительном свете.
Такое же пересечение придворных и народных развлечений мы находим и в произведениях Джеффри Чосера. Сын преуспевающего лондонского виноторговца, Чосер работал писарем и посланником при королевском дворе. Он совершал дипломатические миссии в Италию от имени Эдуарда III и пользовался покровительством как Эдуарда, так и его преемника Ричарда II. В «Кентерберийских рассказах» содержится множество историй, почерпнутых из различных источников, таких как произведения Джованни Боккаччо и Петрарки, жития святых и легенды о короле Артуре. Многие из них имели народные варианты, а разнообразный социальный состав кентерберийских паломников отражает широкий разброс взглядов на средневековую жизнь.
Якоб Хоубракен. Портрет Джеффри Чосера
