– Сестрица… – Меня тронули ее слова. Я подумала о том, что, даже если у меня ничего не будет, со мной рядом останется Мэйчжуан. – Даже я не могу все предсказать и тем более не могу предотвратить все несчастья. Но независимо от того, будет тебя любить император или нет, я всегда буду считать тебя своей старшей сестрой. Если император вновь полюбит тебя, прошу, не бросай меня одну.
Мэйчжуан задумчиво смотрела на туман, висящий над прудом Тайе. Прикоснувшись к ивовой ветке, она сказала:
– Я уверена, что мы не потеряем благосклонность императора, ведь мы обе с тобой талантливы и красивы. И даже если когда-нибудь государь забудет про нас, мы обязаны будем выжить и защитить свои семьи…
Я натянуто улыбнулась и даже не пыталась скрыть тоску в своем голосе:
– Это будет сложно, ведь наложница Хуа теперь считает нас своими врагами. Мы с тобой неразлучно связаны. Когда хорошо одной, то хорошо и другой. Мы будем или вместе процветать, или вместе гнить в далеких уголках гарема.
Мэйчжуан кивнула. Она была согласна с моими словами.
– И это не только про нас. Боюсь, другие считают, что Линжун и Чунь неотделимы от нас с тобой.
Во время разговора Мэйчжуан продолжала теребить ветку. Она то сгибала ее, то разгибала. И тут послышался треск: ветка сломалась.
Звук ломающейся ветки оказался таким же громким, как если бы колотушкой ударили по барабану, вот только вместо барабана было мое собственное сердце. Неожиданный резкий звук отрезвил меня. Я взяла из рук Мэйчжуан отломленную ветвь и задумалась. Надо уметь брать и отпускать, ослаблять и затягивать, только тогда ты сможешь заполучить улыбку императора. Если ты будешь давить слишком сильно, то даже гибкая ивовая ветвь сломается в твоих руках. Я посмотрела на красное солнце, поднимающееся над прудом Тайе, и прошептала:
– Спасибо, сестра.
– За что ты меня благодаришь? – растерянно спросила Мэйчжуан.
Мы не спеша шли с Мэйчжуан вдоль пруда и обе молчали. Пруд Тайе был настолько огромным, что мне показалось, будто тропинка, по которой мы шли, никогда не закончится.
Эту ночь я вновь провела с императором. Из-за переживаний я спала очень чутко, поэтому начавшийся после полуночи дождь разбудил меня. Больше я заснуть не смогла. Я думала о том, что навлекла на себя немилость наложницы Хуа. Я не только стала фавориткой императора, но еще и посмела ей дерзить. Ситуация сложилась очень опасная, и я боялась, что меня не спасет даже беременность. Наши отношения были похожи на слишком сильно натянутые струны, которые могли порваться в любой момент.
Я перевернулась с боку на бок и поправила под головой подушку, набитую лепестками цветов. Я не ожидала, что шуршание окажется таким громким, что разбудит Сюаньлина. Он спросил сквозь дрему:
– Почему ты не спишь?
– Я услышала дождь и проснулась.
Император прислушался. За окнами раздавался громкий шелест, когда капли дождя падали и ударялись о листву деревьев.
– Тебя что-то беспокоит?
Я покачала головой:
– Нет, все хорошо.
В оранжевом свете свечей мои черные растрепанные волосы, лежащие на его руке и подушке, казались чернильным пятном.
– Не смей обманывать своего императора.
Я повернулась к Сюаньлину и увидела, что ярко-желтый ночной халат распахнулся на его груди, обнажая кусочек гладкой и прохладной кожи. Я осторожно прикрыла его грудь и призналась:
– Государь, я боюсь.
– Ты рядом с императором. Чего тебе бояться? – равнодушно спросил Сюаньлин.
– Государь, вы так хорошо относитесь к своей наложнице… – я говорила все тише и тише, пока не перешла на неразборчивый шепот. – Я слышала одну поговорку: пока один собирает любовь, другой копит ненависть.
– Что? Тебя кто-то обижает?! – В голосе императора наконец-то появились эмоции, и это была злость.
– Нет, меня никто не обижает. – Я замолчала на несколько секунд, прежде чем сказать то, что была обязана сказать, несмотря на горечь, поселившуюся в моем сердце. – Государь, вы же знаете, что дождь и роса – это одна и та же влага и что со всеми надо обращаться одинаково. Если вы будете следовать этому принципу, то жизнь в гареме будет мирной и спокойной, а ваш род будет благословлен множеством потомков. Я хочу сказать, что не осмелюсь быть вашей единственной фавориткой.
Сюаньлин ослабил объятия и заглянул мне в глаза:
– А что, если я этого не хочу?
Я знала, что он согласится. Между женской половиной императорского дворца и теми, кто управлял государством, были настолько спутанные связи, что даже небольшие изменения могли привести к серьезным последствиям. Император не мог со мной не согласиться. Погода за окном отражала мое состояние: на душе было так же тоскливо и пасмурно, как во время долгого моросящего дождя.
– Ваше Величество, вы мудрый правитель, – прошептала я.
– Мудрый правитель? – тяжело воздохнув, переспросил он. В его голосе чувствовалась прохлада, как от мятного масла, которое он часто использовал, чтобы взбодрить свой разум. Вот только прохлада эта была с горьким вкусом.
