Я чувствовала агрессию в словах наложницы Хуа. Они разили не хуже острых клинков. Я и сама не знала, расстроилась ли Мэйчжуан из-за того, что я стала фавориткой императора, или нет. Я посмотрела на нее, а она посмотрела на меня. Когда наши взгляды встретились, мы поняли, что наложница Хуа намеревалась нас поссорить. Мы улыбнулись друг другу, понимая, что ей это так просто не удастся.
Мэйчжуан посмотрела на фэй Хуа и скромно сказала:
– Матушка, ты ведь сама велела мне переписать «Изречения Конфуция о женщинах», чтобы образумить наших сестер-наложниц. Я прекрасно знаю, что ревность и ненависть вредят добродетели женщины. Я хотя и не самая умная девушка, но ни за что не буду вести себя так, чтобы меня упрекали в плохом поведении.
– В твоей добродетели нельзя усомниться, но ты не можешь поручиться за других. Я прожила в гареме уже достаточно и много раз видела, как женщины хладнокровно изменяли своим же принципам, – с прохладой в голосе сказала госпожа Хуа.
Все это она говорила не просто так, а на что-то намекая. Прежде чем Мэйчжуан успела ответить, я выступила вперед:
– Большое спасибо за наставления, госпожа. Мы понимаем, что ты попросила переписать «Изречения о женщинах», чтобы напомнить наложницам о пристойном поведении и чтобы на корню пресечь борьбу за благосклонность императора, которая не приведет ни к чему хорошему. Ты делаешь это из лучших побуждений. Мы, будучи твоими младшими сестрами, можем лишь прислушаться к твоим советам. Мы никогда не осмелимся тебе перечить. К тому же… – Я посмотрела на золотую шпильку в волосах наложницы Хуа. Она была украшена изображением феникса и жемчугом. – И жена Лю Бана, и его фаворитка Бо, и госпожа Гуань, и Чжао Цзыэр закончили жизнь в мучениях. Я бы не стала сравнивать наш гарем с гаремом ушедших императоров, ведь наша императрица и ты, матушка Хуа, славитесь своей добродетелью.
Улыбка наложницы Хуа потускнела. Гуйпинь Ли, которая внимательно следила за ней, вышла вперед, чтобы дать мне словесный отпор, но не успела.
– Гуйпинь, ты сегодня уже много чего наговорила. Следи за своим языком, – строго сказала госпожа Хуа.
Наложнице Ли оставалось только злобно сверкнуть своими глазами и отступить.
На лице Хуа снова расцвела чарующая улыбка.
– Мне стало спокойнее после твоих слов, сестренка. – Она покосилась на Мэйчжуан. – Пинь Хуэй и пинь Вань много времени проводят вместе, и это идет на пользу обеим. Вы обе научились так красиво говорить. Нельзя недооценивать ваши таланты.
У моей подруги дернулись губы, словно бы она хотела что-то сказать, но в конце концов решила промолчать.
Фэй Хуа потерла виски:
– Я сегодня встала очень рано, чтобы прийти на аудиенцию к императрице. А потом все эти разговоры. Я так устала. Мы пойдем, и вы ступайте.
Служанка тут же подхватила наложницу Хуа под руку и, поддерживая, повела в сторону ее дворца. Наложница Ли и ее служанка последовали за ними.
Мэйчжуан дождалась, когда они уйдут подальше, и только тогда выпрямилась и расслабилась. Наши служанки последовали ее примеру.
Когда наложница Хуа исчезла из виду, Мэйчжуан повернулась ко мне и сказала:
– Наконец-то она ушла, а то у меня уже заканчивалось терпение. – Она взяла меня за руку и потянула вперед. – Пошли, прогуляемся.
Я ощутила, что у подруги очень холодные и влажные ладони. Я достала платок, чтобы вытереть ей руки.
– Ты такая смелая, – чуть слышно сказала Мэйчжуан.
Нас обдувал теплый весенний ветерок, но мое сердце словно бы охватила неприятная прохладная влага, так похожая на ту, что была на ладонях моей подруги.
– Это же просто наложница Хуа. – Я пожала плечами, а потом заглянула в глаза Мэйчжуан: – Сестрица, ты на меня обиделась?
Она посмотрела на меня, и я заметила, что ее лицо действительно исхудало и выглядело изможденным. Сначала Сюаньлин любил ее и только потом обратил внимание на меня. Она уже успела ощутить на себе неприязнь наложницы Хуа и пронзающие спину алчные взоры. Сможет ли она выстоять без любви императора? Если мы с Мэйчжуан рассоримся из-за Сюаньлина… Я не хотела об этом думать и с силой сжала руку лучшей подруги.
Мэйчжуан похлопала меня по руке:
– Не ты, так другая бы заняла это место. Но если выбирать между тобой и чужим человеком, я всегда выберу тебя. – Я заметила, что ее голос немного дрожал. – Ты не обижайся, что я сейчас говорю о себе, но если бы фавориткой стала другая, то мне пришлось бы несладко. А что касается тебя, то я верю, что ты со мной так не поступишь.
Ее слова прогнали холодную влагу, и мое сердце окутало теплом.
– Сестрица, я никогда так не поступлю. Никогда.
– Я верю, что ты не такая. – Голос Мэйчжуан на фоне торжествующей после весеннего пробуждения природы казался совсем грустным и слабым. – Хуань, в гареме много людей, но доверять я могу только тебе. С Линжун мы в хороших отношениях, но мы не росли с ней в соседних дворах. Если мы не будем друг друга поддерживать, то сомневаюсь, что мы сможем долго продержаться в этих стенах.
