— Не думаю, — покачала головой Колесникова. — Точнее, маловероятно. Я бы даже сказала, сами реликвии — нет, но что-то, связанное с ними, — могло. Например, воспоминания какие-то или чьи-то эмоции, слова, поведение.
В кабинете повисло молчание.
— Товарищи следователи, не хотите сходить пообедать? — неожиданно предложила Виктория, снимая очки и закрывая органайзер. — Я понимаю, у вас сложный момент, нужно искать преступника, но и есть надо, иначе отсутствие сахара в крови затормозит ваши мыслительные процессы. Что скажете?
— Я за! — быстро выпалил Синицын.
— Ну… — Саблин посмотрел на часы, — хорошо. У нас за углом есть кафе. Там быстро и сытно.
— Вот и отлично, — улыбнулась Колесникова.
Саблин толкнул стеклянную дверь кафе, пропуская вперёд Викторию и Дину. Лёгкий звон колокольчика над входом смешался с приглушённым гулом разговоров.
Колесникова приветливо улыбнулась официантке, которая махнула рукой в сторону свободного столика у окна. Компания из четырёх человек прошла вглубь зала и расположилась на удобных мягких креслах, повесив одежду на спинки. Рядом следователь заметил пару студентов, увлечённо что-то обсуждающих; бизнесмена, сосредоточенно глядящего в ноутбук; и даму средних лет, неспешно потягивающую чай.
В интерьере заведения не было ничего вычурного, всё в простом современном стиле: светлые стены, разбавленные акцентными панелями из дерева, столики с лаконичными стульями, обитыми серой тканью. Никаких кричащих деталей, никаких броских украшений. Просто и функционально. Саблин никогда сюда не заходил, но Дина и Синицын регулярно, даже приносили ему еду. Он невольно отметил, как это место идеально подходит для незаметных встреч и тихих разговоров. Именно то, что сейчас и нужно.
Официантка подошла к столику, и майор переключил своё внимание на меню, стараясь сосредоточиться на выборе обеда.
— Мне, пожалуйста, солянку на первое и пельмени с говядиной в горшочке, — быстро решил он.
— Салат с курицей, — следом произнесла Колесникова.
— Мне тоже солянку и пельмени, — выбрал Синицын.
— А я буду большой сэндвич с индейкой, — Максимова закрыла меню и отдала официантке.
— Пить что-то будете?
— Давайте кофе? — предложил Саблин, оглядывая коллег. Все утвердительно кивнули.
— Скажите, Виктория, а убийцей может быть женщина? — задал вопрос Саблин, как только официантка ушла. Он собирался продолжить разговор о деле, несмотря на смену обстановки.
— Ну… женщины редко бывают серийными убийцами, — Колесникова на секунду задумалась. — И потом, тяжесть работы — связывание жертв, перемещение тел — говорит, что человек должен быть физически сильным. Кроме того, тщательное планирование и то, как убийца преподносит своё преступление — свечи, маска из воска, — всё-таки говорит о мужском образе мышления. Женщины, даже если и совершают серию, делают это быстро, импульсивно и не жестоко. Им неприятны страдания жертв в силу большей эмпатии. Для них главное результат, а не процесс, как в ваших случаях. А почему вы спрашиваете? У вас есть подозреваемая?
— И да и нет. У трёх последних жертв была подруга. Они общались вчетвером в юности.
— Вы её нашли?
— Да. Очень странная особа.
— Не думаете, она в опасности?
— Мы поставили патрульную машину у её дома.
— Правильно. Если двух убили, а третья чудом выжила, то эта женщина вполне может стать следующей.
— Но первая жертва с ними никак не связана, — напомнила Максимова.
— Вы правы. И это не даёт мне покоя в вашем деле.
— Нам тоже, — кивнул Саблин. — Три жертвы были знакомы, учились в одном институте. Мы решили: что-то случилось в их прошлом, и убийца мстит.
— Логично, — согласилась Колесникова.
— Кучинская… она выбивается из общей картины. Как будто убийца её специально нам подбросил в эту жуткую игру, чтобы сбить с толку.
— Нет. Сомневаюсь, — задумчивым тоном произнесла Виктория. — Он бы не стал убивать её, если на то не было причин. Преступления для него важны. С каждым разом он словно освобождается от тяжести обиды, ему становится легче.
— Думаете, преступник мог быть влюблён в этих женщин? — уточнил Синицын.
— Любовь и страсть — самые распространённые мотивы.
Саблин вновь вспомнил про Рубцова, но эта версия казалась отработанной.
Официантка принесла кофе.
— Мы выяснили, что три последние жертвы дружили в юности, ездили часто в дом отдыха. Вероятно, убийца там заметил женщин, они ему отказали, и он затаил обиду. А потом встретил Леру, будучи уже зрелым мужчиной. Она также ему не ответила взаимностью, и это стало началом его расстройства, — выдвинул версию Саблин.
— Да. Такой ход развития событий допустим, — Виктория отпила кофе.
— Но тогда нам нужен человек, знавший всех четырёх жертв.
— Понятно, Саш, — Саблин поставил чашку на стол, сделав глоток. — Но, кроме Тагиева, других подходящих подозреваемых у нас нет.
— А что за дом отдыха, куда ездили девочки? Тот, где обнаружили последнюю жертву? — спросила Колесникова.
— Да.
— Хм. Странная связь.
— Я тоже так решил. Но Нэлли Нестерова, четвёртая подружка, говорит, что никаких инцидентов там не было.