— А их и не должно было быть, — сказала Виктория, но тут же замолчала, так как снова появилась официантка с заказами. Она расставила тарелки и пожелала приятного аппетита.
— Что вы имеете в виду: их не должно быть? — уточнил следователь.
— В понимании девочек их нет. Человек часто не осознаёт, когда обидел кого-то. Незначительная фраза, жест, который вам кажется обыденным, цепляет другого так, что тот будет помнить это всю жизнь. Особенно если у него расстройство личности.
— Значит, дом отдыха может иметь отношение к мотиву?
— Да. Учитывая, что там совершено преступление.
За столиком воцарилась тишина. Все принялись за еду. Молча и быстро, понимая: они пришли не пообщаться, а всего лишь поесть. Расследование ждало, и времени болтать не было.
По дороге обратно в участок Виктория шла, нахмурившись. Казалось, она усиленно о чём-то думает. Саблин, заметив это, хотел спросить судебного психолога, не появилось ли у неё новых соображений относительно преступника, но женщина его опередила.
— Вы нашли в том доме отдыха что-нибудь?
— В смысле улик? — переспросил следователь, поднимаясь рядом с Колесниковой по лестнице. — Да. Телефон и сумку последней жертвы. На других местах преступления их не было.
Виктория нахмурилась ещё сильнее, покусывая нижнюю губу.
— Как думаете, почему убийца не забрал их?
— Не успел. Я его спугнул. Он услышал, как я ходил по дому и затаился, а когда я обнаружил жертву, побежал.
— Но как-то странно, что преступник выбрал такое отдалённое место, — Виктория зашла следом за майором в его кабинет. За ней Максимова и Синицын.
— Мне кажется… — начала Колесникова, но тут задребезжал мобильный Саблина.
— Секунду, — следователь ответил на звонок. — Слушаю!
— Привет. Есть новости! — сообщил Шульц.
— Ставлю тебя на громкую связь. Мы здесь с командой, плюс Виктория, судебный психолог.
Максимова закрыла дверь.
— Отлично, — голос Влада зазвучал в кабинете. — Пойду от меньшего к большему. Обувь, которую мне привезли, не совпадает с отпечатком, найденном на месте преступления.
— Тагиев мог избавиться от кроссовок, — заметила Дина.
— Мог, но такое к делу не пришьёшь. Далее. Мы обшарили всё здание и, не поверите, в подвале обнаружили тайник. В нём были сумки и телефоны трёх жертв.
— Это то, что я хотела вам сказать, — быстро заговорила Виктория. — Дом отдыха не очередное место преступления, а логово убийцы! Преступник не стал бы оставлять жертву там, где её не найдут. Он убил там и планировал переместить.
Саблин сглотнул.
— Да, именно! — отозвался Шульц. — Кроме того, в комнате, где ты, Лёш, нашёл Самедову, на полу есть следы крови всех женщин.
— Он ударял их по голове, потом привозил в дом отдыха, связывал, там держал сутки, а затем, когда жертвы приходили в себя, бил ещё раз, чтобы нанести на лицо воск, — в голове Саблина быстро сложилась картина преступления.
— Очень похоже на правду.
— Значит, мы были правы, — задумчиво продолжил майор, — дом отдыха — ключ ко всему.
— Да, — согласилась Виктория, — он важен для убийцы. И именно по этой причине жертв привозили туда — своего рода напоминание им о сделанном. А для него — способ избавиться от травмы там, где он её получил.
— А Валерия Кучинская? — спросила Дина.
— Очевидно, триггер. Женщина сказала что-то или сделала, это и спровоцировало убийцу.
— Да. Здесь, кажется, уже всё понятно, — Саблин закурил, предложив сигарету Виктории, но та отказалась. — Картина проясняется. Но остаётся вопрос: почему свечи и маска?
— Ну, здесь много вариантов, — Колесникова села на стул. — Он увидел нечто похожее в кино, ему понравилось, и запомнил, а потом повторил. Или преступник как-то связан профессионально с обрядами и ритуалами. Также все предметы просто могут для него что-то значить. А ещё, вероятно, он получил какую-то травму в юности при свечах или обжёгся воском. Гадать бесполезно. Психика человека — сложная вещь.
— Влад, скажи, а убийства способна совершить женщина?
— Женщина? Хм. Ну, в принципе, да. Ударить по голове несложно любому. Связать бесчувственное тело тоже. Однако таскать его проблематично. Человек становится тяжелее, будучи без сознания. Но если женщина физически сильная и располагает достаточным временем, то… не исключено.
— Товарищ майор, когда вы преследовали убийцу в лесу, вам не удалось понять, кто это? — поинтересовалась Дина.
— Нет. К сожалению. Лил дождь, а фигура была в чём-то тёмном и опережала меня на большое расстояние.
— Вы всё-таки думаете про Нэлли Нестерову? Тогда версия с любовным мотивом отпадает. И какое к ней имеет отношение Валерия Кучинская и свечи? — продолжила Максимова.
— Пока не знаю. Что-то в этой Нэлли не так… не могу уловить. Она сдержанная, но местами выплёскивается агрессия… такая едкая. А потом женщина опять становится спокойной.
— Перемены настроения, — прокомментировала Виктория.
— Да. Она словно ненавидит своих подруг. До сих пор. Спустя столько лет! Чисто гипотетически Нэлли может быть убийцей. Когда я сообщил ей о жертвах и о том, что она в опасности, не заметил ни страха, ни сочувствия, ни паники на её лице.