Если Джему и внушал ужас лорд Адмиралтейства или напоминающий пещеру кабинет с потолком, расписанным фресками, и столом с отделанной кожей столешницей, то он этого не показывал. Он сел на неудобный стул, на который указал Лоуренс, и улыбнулся, когда ручной тигренок Лоуренса подошел ближе, чтобы его обнюхать. От волнения не осталось и следа.
Лоуренс задал Джему вопросы, которые, должно быть, только что задавал Хичему. Откуда приплыл, какой тогда был год, знает ли он какие-нибудь исторические факты, которые они могли бы проверить, – Джем их вспомнил немало – и владеет ли каким-либо ремеслом. Кайту показалось, что Лоуренс ведет себя даже грубее, чем обычно. Он пожалел, что вошел в кабинет. Лоуренс просто втаптывал Джема в грязь.
– Ремеслом? Не сказал бы, – ответил Джем. – Я заседаю в Палате лордов и чиню препятствия ремеслу других людей.
Кайт бросил на него недоверчивый взгляд, желая спросить, как он сохранил это в тайне на «Дефайанс» и почему. Хичем сразу же поверил бы ему, если бы знал.
Лицо Лоуренса прояснилось. Кайт видел, как лорд перехватил свой бокал, который прежде держал за ножку, взяв его за основание; должно быть, кто-то сказал ему, что держать бокал за основание более аристократично. Кайт надеялся, что он разлил его. Джем, казалось, наконец заметил всеобщее удивление. По-видимому, он решил, что ему не поверили, и перечислил четыре поколения своей родословной, которая включала одну герцогиню и двоих губернаторов Индии.
Лоуренс мгновенно смягчился.
– Что же вы сразу не сказали? Это все меняет.
– В самом деле? – спросил Джем.
– Едва ли я могу ставить под сомнение слова пэра, сэр.
– Не можете? А у меня это вошло в привычку, – сказал Джем, и если у Лоуренса еще оставались хоть какие-то сомнения, то теперь они окончательно рассеялись. Если бы он не был тем, за кого себя выдавал, то не разговаривал бы с Лоуренсом так, словно ни сам лорд, ни его кабинет не представляют собой ничего необычного.
У Кайта внутри все упало. Они разместили его на койке среди лейтенантов. А должны были предоставить ему каюту Хичема.
Лоуренс рассмеялся.
– Что ж, – сказал он снова более решительно. – Ситуация непростая. Я не могу взять и отпустить вас на все четыре стороны: французы уже знают о вашем существовании – ваши товарищи с «Империи» должны были им сказать – и о том, что вы у нас и делитесь с нами полезной информацией, точно так же как другие «имперцы» будут делиться ею с французами. За вашу голову будет объявлена награда. Но и сажать вас в тюрьму я тоже не хочу. Не желаете ли вы поступить на военно-морскую службу? В чине лейтенанта. При условии, что немедленно сообщите нам все, что может помочь нам в войне.
Кайт был поражен. Лоуренсу явно ударила в голову власть. Пристегнуть скаковую лошадь к телеге с молоком и то было бы уместнее.
Но, к его удивлению, на лице Джема отразилось облегчение.
– С удовольствием, – он бросил взгляд на Кайта. – Я как раз размышлял, чем мне здесь зарабатывать на жизнь.
Лоуренс кивнул.
– Капитан Хичем сказал, что весь экипаж «Дефайанс» видел, как французы преследовали и захватили в плен «Империю». Это весьма прискорбно. Разумеется, офицеры связаны присягой и можно рассчитывать, что они будут хранить молчание. Но матросы свободно перемещаются с корабля на корабль и даже с флота на флот; некоторые члены вашего экипажа, без сомнения, рано или поздно поступят на службу к французам или испанцам. Мы потеряли немало людей с тех пор, как французы запретили телесные наказания. – Теперь он обращался к Хичему: – Соответственно, мы должны сделать все возможное, чтобы этого не допустить. – Лоуренс снова посмотрел на Джема: – А значит, вам следует принять меры, чтобы обеспечить свою безопасность. Нужно придумать какую-то легенду. Полагаю, вам стоит называть своей родиной какую-нибудь отдаленную, малоизвестную колонию. И еще вам нужно изменить имя. Каждый французский шпион в Англии будет искать Джема Каслри, – он впервые взглянул на Кайта. – Я вижу, с вами брат моей племянницы.
При этих словах Джем нахмурился.
– Он за мной присматривает.
– Хм, – лицо Лоуренса исказила странная гримаса, которая была призвана продемонстрировать удовольствие от того, что Джем находится под защитой, несколько омраченное его отвращением к Кайту. – Пока вы на суше, вы можете жить с ним и моей племянницей в ее лондонском доме. Там вам будет удобно. Можете идти, господа. А вы, Хичем, останьтесь, нам нужно решить, что делать с экипажем.
Хичем помрачнел, увидев, что Кайт и Джем уходят, но лишь пожелал им приятного отпуска.
– Подождите, сэр… Что значит «что делать с экипажем»? – сказал было Кайт.
Хичем положил ему руку на плечо.
– Твоя задача – присматривать за Каслри, Кайт. Кстати, мои поздравления, лейтенант, – улыбнулся он Джему. Впрочем, улыбка вышла страдальческой. – Ну же, идите.
Он снова исчез за дверью.
