– Нет, сэр, – сказала она, приготовившись спорить, если капитан начнет говорить, что ей следует подыскать себе работу на берегу. То есть работу в какой-нибудь жалкой монастырской больнице, в окружении людей, которых она не знала. Агата была на одиннадцать лет старше Миссури. Люди решили бы, что он ее сын, и сочли это достаточным поводом гнусно с ней обращаться. – И у меня нет средств, чтобы платить за жилье.
– Вы уверены, что готовы оставаться здесь без защиты? Замужним женщинам на борту живется легче.
– Я убеждена, что на ваших офицеров можно положиться, сэр, – заверила она его.
И это было правдой: офицеры были строгими и у нее никогда не возникало с ними проблем. Отчасти это объяснялось тем, что Агата была высокой и плоскогрудой и обладала неженской прямолинейностью, которая в большинстве случаев делала ее невидимой в их глазах. В остальных же случаях, как выяснилось, значительную долю трудностей можно было решить, вонзив в приставалу иглу для наложения швов, а затем посетовав на собственную неуклюжесть. Да, иной раз за подобное можно было получить по голове, но это мелочи.
– Я не прошу, чтобы мне платили, сэр, – настаивала она. – Все, что мне нужно, – это койка и трехразовое питание для нас с братом. Как и раньше. Я буду добровольцем, – Агата сглотнула. – Пожалуйста. Я хорошая медсестра. Если вы наймете студента, то потратите целое состояние, а уметь он будет вдвое меньше.
– Это правда, – сказал капитан, махнув рукой. – Я запишу вас как мистера Лоуренса, и тогда мы сможем вам платить. Но сделайте одолжение: подстригите волосы и наденьте какие-нибудь брюки, чтобы инспектор из Адмиралтейства подумал, будто мы хоть в чем-то соблюдаем правила. И – ну здравствуй, молодой человек, – добавил он, обращаясь к Миссури, который улыбнулся и спрятался за юбкой Агаты.
– Спасибо, сэр, – сказала Агата, охваченная несоразмерным ситуации ликованием. Выкуси, лорд Лоуренс.
Много позже, в Англии, люди были потрясены, услышав, что она поступила на флот, лишь бы не платить за жилье. Но что следует знать об испанском флоте – особенно в то время, – так это то, что испанцы считали варварством обычай англичан отправлять своих моряков в море на годы. Испанские корабли совершали лишь короткие плавания – как правило, они длились около шести недель. Это была не та изнурительная жизнь, что у английских моряков. Несколько недель в море, затем неделя в порту – легко. Это были хорошие времена, и в течение пяти лет Агата ни на секунду не пожалела о своем решении.
Война началась внезапно. «Тринидад» вышел из Кадиса, чтобы сопровождать торговое судно в Аравию, а когда они вернулись домой, выяснилось, что британцы посходили с ума и объявили войну самим себе – те, что населяли колонии в Америке, выступали против тех, кто оставался дома, по всей видимости, из-за чая, что, как не могла не признать Агата, было вполне предсказуемо. По неясным причинам Мадрид оказался на стороне колоний, и короткие приятные путешествия по Европе и Африке закончились. Их отправили во Флориду.
Агата не боялась. «Тринидад» был настоящим монстром. Опасность затонуть ему никогда не угрожала. Как и все остальные, она лишь была раздражена тем, что им придется перевозить целый полк через Атлантический океан. Это означало, что на борту окажется двести человек, которых будет непрерывно тошнить.
Миссури, которому к тому времени исполнилось десять лет, обладал куда бо́льшим здравым смыслом. Он с явным неодобрением изучал солдат, которые шумно поднимались на борт.
– Если идет война, – сказал он, – значит, мы должны начать убивать людей?
– Возможно, – сказала Агата, не слушая его: большинство солдат были ирландцами – ей казалось безумием, что они станут частью испанской армии, но они были одеты в ее цвета и казались воодушевленными предстоящим сражением. Впервые за все время жизни на флоте Агата начала тревожиться по поводу собственной фамилии и подумала, не стоит ли ей притвориться чистокровной испанкой. – Но англичане ничего нам не сделали. Ты англичанин, – Агата притянула брата к себе. Он был маленького роста, и каждый раз, когда она надолго останавливала на нем взгляд, то чувствовала неприятный укол вины. Миссури должен был быть выше, но в те месяцы, пока они ждали ответа от Лоуренса, она не могла как следует кормить брата, и это было очень заметно. – Тебе не придется ничего делать, мы просто перевозим солдат. И, так или иначе, это скоро закончится. Америка слишком велика, колонии просто не смогут обойтись без Лондона.
Миссури казался встревоженным. Но он был слишком послушным ребенком, чтобы спорить, и просто уединился в своем уголке лазарета с учебниками и котом. Проходя мимо, Агата погладила их обоих, обеспокоенная тем, что, хотя брат и рос на корабле в окружении тысячи человек, он становился застенчивым.
