Происходило что-то странное. Капитан на квартердеке английского корабля жестами подавал сигналы испанскому капитану, который отвечал тем же. Они поклонились друг другу. В дыму она различала только их силуэты.
– Испанцы их прикрывают. Быстро, на причал!
– Агата…
– Быстро!
Она подтолкнула дядю вперед. Слуг Агата уже не видела, но времени на раздумья не было. Все разбегались прочь. Путь к причалу сквозь толкающуюся толпу, казалось, занял целую вечность, но, добравшись до него, она поняла, что была права: «Тринидад» расположился так, чтобы прикрывать меньшее английское судно. Агата молила Бога, чтобы это не оказалось изощренным трюком, нацеленным на то, чтобы потопить как можно больше людей. Английские моряки уже спускались на причал. Кто-то положил ее руки на снасти, висящие на корпусе.
– Надо карабкаться, милая, – сказал ей матрос. Ему приходилось кричать. Где-то выстрелила пушка. Агата никогда еще так не подпрыгивала. Выстрел раздался так близко, что она слышала его свист. Она почувствовала себя глупо, но потом увидела, что матрос тоже вздрогнул.
Слуги не последовали за ними. Когда Агата оглянулась, их уже не было. Она никогда больше их не видела. Но матрос уже помогал Лоуренсу взобраться по канатам и хрипло кричал, чтобы женщины, дети и старики поднимались первыми. Никто не пытался прогнать тигра Лоуренса, который прыгнул следом за хозяином.
Агата оказалась на палубе одной из первых. Мужчины выстроились в ряд, чтобы помогать людям перелезть через борт. Ей помог рыжеволосый офицер.
– Куда?.. – спросила она, растерявшись в происходящем хаосе, но понимая, что нельзя стоять, сгрудившись в одном месте. Корабль затонет.
– К дальнему борту, пожалуйста, нам нужно распределить вес по кораблю, – спокойно сказал он.
– Боже правый, – сказала она. – Миссури!
– Да, доброе утро, – сказал он легко и сдержанно. Брат улыбнулся так, словно они только что встретились на улице, и Агата потрясенно смотрела на него, потому что не узнала. В последний раз она видела его два года назад, перед тем как он отплыл, и до сих пор считала, что Миссури еще мальчик. Но того мальчика больше не было. – К дальнему борту, пожалуйста, – повторил он.
Дальний борт был так близко к испанским орудийным портам, что она видела их артиллеристов.
– Конечно, – выдавила она. Агата не могла понять, что потрясло ее больше: французское вторжение или то, что она не узнала собственного брата.
Неудивительно, что ему удалось договориться с испанским капитаном. Капитан, должно быть, его помнил.
Она отошла к дальнему борту, но почти никто не последовал ее примеру. Позади нее вспыхивали споры: люди не хотели стоять там, боясь, что их разорвет на части, если испанский капитан отдаст приказ стрелять. Агата слышала, как переговариваются испанские артиллеристы. Один из них обратился к ней: «Сеньора» – и сказал, что это безопасно и им не о чем беспокоиться.
Она поколебалась, а затем перегнулась через борт, чтобы пожать ему руку.
– Рад знакомству. Вы приехали издалека?
– Из Кадиса.
Он был кудрявым и улыбчивым. Его рука была зернистой от пороха.
– Вы испанка!
– Верно, сэр.
Он повернулся, чтобы рассказать об этом своим друзьям.
Агата знала: то, что она делает, опасно. Расстояние между судами было совсем небольшим, его можно преодолеть, но падать было высоко, и любого, кто оказался бы в воде, раздавило бы корпусами двух кораблей. Но все остальные наблюдали за ней. Она перелезла через борт и запрыгнула на ствол испанской пушки, украшенной золотом. Увидев это, испанские артиллеристы расхохотались, но это была не насмешка – они подбадривали ее. Двое протянули руки через орудийный порт, чтобы ей помочь.
– Агата! Что ты делаешь? – вскричал Лоуренс. Он покраснел. Дядя стоял в центре палубы, прямо за ней. – Не позорь себя!
– Они не станут стрелять, если на их пушках будут сидеть женщины, – упрямо сказала Агата, с ужасом осознавая, что все видят ее ноги, а чулки у нее сползли, пока она бежала. Она выглядела как проститутка. От этой мысли она почувствовала себя маленькой и смешной. Она так и слышала, как молодая Агата, та, что служила на «Тринидаде», насмехается над ней сквозь года.
Испанский артиллерист тоже забрался на пушку и обнял Агату. От него пахло порохом. Она поцеловала его в щеку и помахала людям, столпившимся на английской палубе. Испанские мужчины начали кричать женщинам и махать руками, и наконец люди стали распределяться по палубе, улыбаясь нервно, но уже без страха.
– Эрнандес, – произнес усталый голос где-то за спиной артиллериста. – Почему на твоей пушке дама?
Артиллеристы засмеялись, и на этот раз Агата засмеялась вместе с ними. Со всех сторон, со всех других кораблей стреляли, люди продолжали кричать, на причале стоял шум, но промежуток между двумя кораблями казался островком спокойствия. Другие женщины тоже стали взбираться на пушки, пока на некоторых из них не оказалось по две дамы.
– Корабль заполнен! – крикнул Миссури. – Ты готова вернуться?
Она подняла глаза. Брат не выглядел потрясенным или смущенным – наоборот, лишь довольным.
– О нет, зачем же? – добродушно сказал Эрнандес.
