– Де Местр… Очаровательный собеседник, разговаривать с ним было как пировать на празднике духа. Он приобрел огромный авторитет в окружении инициатов. Однако в Вильгельмсбаде Де Местр обманул всеобщие ожидания. Он направил герцогу письмо, в котором категорически оспаривал идею филиации масонства от тамплиеров, выступал против Невидимых Верховников и против полезности эзотерического подхода. Отрицал он все это с католических позиций, но использовал аргументацию энциклопедической буржуазной мысли. Когда герцог прочитал послание на сборище наивернейших, никто не поверил ушам. Де Местр почему-то провозглашал, будто целью деятельности является духовное самоусовершенствование и что церемонии и традиционные ритуалы нужны всего лишь для поддержания мистического духа в спортивной форме. Он одобрял новейшие масонские знаки, но добавлял, что символ, обозначающий много всего, ничего не обозначает. Каковая фраза, позвольте заметить, противоречит всей герметической традиции, поскольку символ тем более насыщен, многоречив, мощен, чем он двусмысленней и неуловимей. Как можно иначе развивать линию Гермеса, этого бога с тысячью обличий? Что же касается тамплиеров, Де Местр утверждал, что Орден тамплиеров основался во имя алчности и что та же алчность его сгубила. Этот савоец держал в уме, что орден в свое время был разогнан с согласия папы. Не доверяйтесь католикам-легитимистам, как бы ни пылали они герметической призванностью. Ответ по пункту о Неведомых Властителях был тоже смехотворным: их нет, вот почему никто ничего о них не ведает! Ему возразили, что разумеется не ведает, иначе как им быть Неведомыми. Не знаю, что вы думаете о логике этой дискуссии. Не могу понять, как человек настолько верующий мог быть до такой степени нечувствителен к обаянию тайны. После всего Де Местр призвал собрание: возвратимся к Евангелию и отбросим сумасбродства Мемфиса. То есть он наново утверждал тысячелетнюю линию церкви.
Можете себе представить, в какой обстановке проходил этот Вильгельмсбадский слет. После раскола с бесспорным лидером, с Де Местром, Виллермос оказался в меньшинстве. Самое большее, чего удалось там добиться, это половинчатости. Тамплиерский ритуал удалось сохранить, но заморозили все исследования о происхождении. Одним словом, провал. Именно в тот день шотландизм проиграл свою крупную игру. Если бы события развивались иначе, может быть, история следующего века повернула бы течение свое.
– А потом? – допытывался я. – Так и не удалось поправить дело?
– Какое там поправить. Через три года евангелический проповедник, примыкавший к баварским иллюминатам, некий Ланце, был убит молнией в лесу. На нем обнаружили инструкции ордена, выяснили, что Вейсгаупт умышлял против правительства, и орден на следующий год запретили. Мало этого. Были опубликованы записи Вейсгаупта, предположительно – программа иллюминатов, чем было дискредитировано на ближайшую сотню лет французское и немецкое неотамплиерство… Добавьте, что, вероятнее всего, иллюминаты Вейсгаупта были на стороне якобинствующего масонства, а в неотамплиерское течение они примешались провокаторски, желая это течение погубить. Не случайно же именно к этому отребью притянулся и Мирабо, революционный трибун. Хотите честно?
– О чем вы?
– Люди подобные мне, ищущие связей между линиями Преданья, недоумевают, думая о такой вещи, как Вильгельмсбадская конференция. Кто-то угадал тайну, но не открыл ее! Кто-то знал, но нарочно всех обманул! После этой неприятности подходящий момент прошел. Стало поздно. Революция во Франции. Собачья грызня девятнадцативечных оккультистов. Перечитайте свой список. Свистопляска доверчивости, подозрительности, взаимных подкусываний, разоблачений, отлучений друг друга от таинств, секретов, которые у всех на устах. Театрик оккультизма.
– Как я понял из ваших слов, оккультизм – значит недостоверность? – спросил Бельбо.
– Разграничим оккультистское и эзотерическое. Эзотеризм – поиск знаний, заключаемых в символах и непостижимых для профанов. Оккультизм же, распространившийся в девятнадцатом веке, это верхняя часть айсберга, малая доля эзотерического знания. Тамплиеры были действительно посвящены. Это доказывается именно тем, что даже под пытками они предпочли смерть выдаче своей тайны. Мощная завеса тайны, созданная тамплиерами, убеждает нас в том, что они действительно располагали секретным знанием, а также в том, что располагать им завидно. Оккультисты же – эксгибиционисты. Как говорил Пеладан, раскрытый секрет инициации совершенно бесполезен. К сожалению, сам Пеладан был не инициатом, а оккультистом. Девятнадцатое столетие – век доносительства. Каждый торопится разгласить секреты магии, теургии, Каббалы, таро. И при этом сам в них верит…
