Теперь я прохожу перед фасадом Бобура. Днем там все роится, как на вокзале. А сейчас площадь почти пустынна. Есть несколько фигур, молчаливых, сонных, и светятся две-три закусочных на дальнем краю. Точно, точно. Огромные накопители высасывают энергию из планеты. Может быть, толпище, клокочущее здесь ежедневно, нужно проектировщикам, чтоб создавались вибрации? Значит, герметическая машина питается живым мясом?
Церковь Сен-Мерри. Напротив нее книжный магазин Ла Вуавр, на три четверти сплошь оккультный. Не буду поддаваться истерике. Двинусь-ка на улицу Ломбардцев, уворачиваясь от роты скандинавок-девах, с хохотом вываливающихся из ресторана. Молчите, разве вы не знаете, что и Лоренца умерла?
Но умерла она? Может, это я умер? Улица Ломбардцев. Ее перпендикулярно перерезает рю Фламель, а в конце рю Фламель белеет башня святого Иакова. На перекрестке книжный магазин «Аркан 22» – «Тайна 22» – карты таро и маятники. Николя Фламель был знаменитый алхимик. Ему посвящается алхимическая книжная лавка. Что до башни святого Иакова, с ее огромными белыми львами на цокольном этаже, эта ненужная позднеготическая вышка на набережной Сены… в ее честь носит свое имя и один эзотерический журнал. Башня, где Паскаль проводил эксперименты по взвешиванию воздуха, и похоже, что еще и в наши дни на высоте 52 метра там имеется метеорологическая станция. Может быть, они сперва попытали счастья там, прежде чем начинать строить Тур Эффель. Бывают же удачные места. И никто их не замечает.
Возвращаюсь к Сен-Мерри. Опять хохочущие девицы. Не хочу пересекаться с людьми. Огибаю церковь со стороны улицы Клуатр-Сен-Мерри, там, где старая дверь трансепта чернеет грубой древесиной. Слева открывается вид на площадь. Там дальняя часть Бобура. Над нею заря огней, будто днем. На площади механизмы Тингели и прочие яркокрашеные скульптурки мокнут в водице фонтана или искусственного озерца, сонливо звякают зубчатые колеса, а фон им – неизменные трубопроводы, каркасы, блеющие заборные устройства, направляющие воздух в кишечник Бобура. Он подобен «Титанику», заброшенному около стены, разъеденной плющом. Затонувшему в лунном кратере. Где кафедралы не сумели добиться толку, там огромные трансокеанские топочные люки шушукаются с Черными Девами. Их видит только тот, кто умеет кругосветно обплывать Сен-Мерри. А значит, в путь по той же дороге! у меня имеется след! я сейчас развенчаю один из замыслов Тех Самых. В самом сердце города Просвещения вскрою темную интригу обскурантов.
Теперь на улицу Жюж Консюль (Судей торгового суда), и я перед фасадом Сен-Мерри. Не знаю почему, поигрывая фонариком, я нажимаю кнопку и начинаю шарить лучом по порталу. Цветущая готика, арки с листьевым перевивом.
И внезапно, ища не знаю что, шаря лучом света по архивольту портала, я нахожу.
Бафомет! В точности там, где состыковываются полуарки. Где на замке первой арки притулился голубочек Святого Духа в славе. Расходятся лучики, выбитые на камне. На второй арке в окружении молитвенных ангелов вот он, Бафомет, с угрожающе расправленными крылами. И это фасад церкви. Без всякого зазрения!
Почему именно здесь? Знак, что тут область Храма. Но где же сам Храм или то, что от него осталось?
Возвращаюсь назад, бреду к северо-востоку, к углу улицы Монморанси. Дом 51 – дом алхимика Николя Фламеля. На полпути от Бафомета к Храму. Хитроумный спагирик хорошо знал, с кем ему предстоит сводить счеты. Баки, переполненные отбросами, напротив дома непонятного года постройки, где «Таверна Николя Фламеля». Дом явно старый, но зареставрированный до безумия, несомненно в расчете на туристов, на одержимцев нижайшего разбора – гиликов. Рядом «американ бар» с рекламой компьютеров Эппл: «Избавление от клопов». Явно имеются в виду «клопы» (bugs) – ляпсусы при программировании. А может, жучки спецслужб подслушивания? В общем, получите софтвер, бундесвер, гермесвер, программу-редактор «Темура».
Теперь передо мной рю дю Тампль (Храмовая улица). Чего еще было ждать. На углу с рю Бретань – сквер дю Тампль, клумба, унылая, как братская могила, какова она и есть, тут некрополь истребленных тамплиеров.
Еще одна, на этот раз – Старая Храмовая улица. После пересечения с рю Барбетт на ней начинаются причудливые магазины, где электролампы невиданных дизайнов в виде гусынь, побегов плюща. Притворяются суперноваторскими. Меня не обманешь.
Улица Фран-Буржуа. Вольных горожан. Это уже квартал Марэ. Я его знаю. Скоро пойдут магазинчики кошерных резников. Хотя евреи не имеют отношения к тамплиерам. Мы ведь убедительно доказали, что их квота Плана должна быть передана ассассинам из Аламута. Тогда зачем они тут? Мне действительно хочется ответить? Или хочется убраться подальше от Консерватория? Я продолжаю кружить по смутной подсказке инстинкта, ища то место, которое не тут, но которое я пытаюсь припомнить, где же находится, точно так, как и Бельбо во сне искал позабывшийся адрес.
