Навстречу мерзейшая компания, ржут дурными голосами, прут по ширине тротуара, ретируюсь на проезжую часть. В какой-то миг я пугаюсь, что они посланы Горным Старцем по мою душу. Слава богу, нет, они растворяются в ночи. Но звуки их речи, шиитской, талмудической, коптской, со свистом струятся по воздуху, как змеи по пустыне.
Мне встречаются еще две бесполые фигуры в развевающихся мантиях. Розенкрейцерские накидки. Повернули на рю де Севинье. Ночь глубока. Я бежал из Консерватория, чтоб попасть в общепринятый город, но оказывается, что общепринятый город – это катакомбы эксклюзивных маршрутов для немногих.
Пьяница идет. Притворство? Не расслабляться и никому не верить. Кончает работу бар. Официанты в белых передниках, доходящих до лодыжек, переворачивают стулья на столики. Я успеваю войти и спросить пива. Залпом заглатываю, спрашиваю еще кружку. «Не напился?» – спрашивает один из них, но без участия, непонятным тоном. Я и впрямь не напился, с пяти часов вечера не пил ни капли. Но ведь можно хотеть пить и не просидевши полночи под Маятником. Ну и гады. Расплачиваюсь и выбегаю, пока они не успели сфотографировать в памяти мою физию.
И я на углу пляс де Вож. Под портиками… В каком это старом фильме гулко отдавались шаги Матиаса, маньяка с кинжалом, в ночные часы на площади Вож? Останавливаюсь с маху. Слышал ли я шаги за спиной? Нет, конечно, они ведь тоже затормозили… Поставить тут несколько мощехранилищ, и эти портики будет не отличить от залов Консерватуар.
Низкие шестнадцативечные потолки, полукруглые арки, антикварные магазины, букинисты, галеристы. Пляс де Вож, такая низкорослая со старыми, облезлыми, полосатыми, прокаженными подъездами, где обитают люди, никуда не переезжавшие сотнями лет. Люди в желтых халатах. Площадь, заселенная чучелоделами. Вылезающими по ночам. Они ползут к колодцу, к канализационному люку, к дырке, через которую спускаются в недра Запараллеленного Мира. Простенько и у всех на глазах.
Отдел Сбора взносов социального страхования и расчетов по семейному положению. Горсобес. Номер 75. подъезд 1. Новая дверь, явно живут богатые. Но прямо рядом – облупленный старый вход, похожий на вход нашего издательства со стороны Синчеро Ренато. Подъезд 3 – снова новенький. Что за чересполосица гиликов и пневматиков. Старшин и их челядинов. Одна из арок, весь проем, заколочена досками. Ну, все понятно. Конечно, тут была очередная оккультная лавка. Ликвидировали полдома. Вытащили за полночи. Как успели ликвидировать всю резиденцию Алье. Теперь, когда они знают, что кто-то о них знает, начинают заметать следы. Переходят в подполье.
На углу улицы Бирага кидаю взгляд в бесконечную анфиладу портиков без единой души. Я предпочел бы полную тьму, но анфилада освещена лампионами. Как ни вопи, никто не придет на помощь. Храня молчание, за опущенными жалюзи, сквозь которые не проникает ни единый лучик, таксидермисты будут злорадно подхихикивать в своих желтых саванах-балахонах.
Хотя не все так. Между портиками и центральным сквером припаркованы машины, и одинокая тень нет-нет да и мелькает. Радушия от них, правда, ноль. Громадная немецкая овчарка пробегает наперерез. Черный пес, в одиночестве, без поводка, ночью. Где ты, Фауст? Посылаешь безотказного Вагнера выгуливать собачку?
Вагнер. Вот она! Идея, которая гуляла внутри меня, не умея причалить к мозгу! Доктор Вагнер – именно его-то мне и надо. Он объяснит мне, брежу ли я и каким фантазиям я сообщил плотский образ. Он имеет право сказать мне, что все это бред, что Бельбо живой, что ТРИСа не существует. Какое счастье, если я ненормален.
Почти бегом я пускаюсь с этой площади. За мной пускается машина. Нет, кажется, она просто ищет парковку. Спотыкаюсь о мусорные мешки. Машина паркуется. Я ей был не нужен. Я на улице Сент-Антуан. Ищу такси. Как по заклятию, вот оно.
Сажусь. – Улица Элизе Реклю, семь.
Je voudrais être la tour, pendre а la Tour Eiffel[108].
Я не знал, где эта Реклю, и не решался интервьюировать таксиста, потому что кто берет машину в такой час, должен ехать к себе на квартиру, в противном случае он по меньшей мере убийца, и к тому же таксист бормотал, что весь центр затырили растреклятые студенты, митингуют, автобусы стоят как попало, глаза б не видели, был бы он, так всех бы к стенке скомандовал, и что придется делать объезд. Фактически он обкатал меня по полному кругу вокруг Парижа и высадил у номера семь на совершенно пустопорожней улице.
