Маятник птиц полностью

– Нормально все. Только скучно. Хоть бы какой-нибудь отчет почитать… Или договор. А то у меня тут одни эти детективы!.. Уже говорил Лене: неси документы! Она ни в какую. И Ольга Сергеевна ей подпевает: «Вам нельзя работать, отдыхайте, Аристарх Иванович…» – Дядя закатил глаза. – Ох уж мне эта забота… Но я все равно изыскал возможность сделать хорошее дело. – Он довольно улыбнулся. – Созвонился снова с тем риелтором, ну, насчет дома в Невинске…

Я покачала головой.

– Ладно, ладно, Анют, помню я, что не хочешь бодаться с Гриневским. Так и не надо! Ему, по словам риелтора, государство еще одно здание предложило, и вот тут наше светило серьезно задумалось, ибо там аж целая усадьба в пригороде, когда-то принадлежала то ли графу, то ли князю, неважно. В общем, бывшая поликлиника вполне может оказаться свободной от всяческих притязаний. Я тебе вот что предлагаю: съезди-ка ты в Невинск. Лучше с Байером. Он пусть займется вопросами безопасности, а ты поговори с Гриневским. Убеди его, что ты тоже не просто мимо прогуливалась, а имеешь не менее благие устремления, чем он. А? Как тебе идея?

Я пожала плечами:

– Может сработать.

– Вот и отлично. Только не откладывай в долгий ящик, займись этим как можно скорее, пока на это здание, кроме него и тебя, никто не претендует.

– Ладно… Съезжу на днях.

Я вдруг почувствовала смутное беспокойство. Только на одно мгновение, не больше.

– Все, с этим разобрались. Теперь вот что… Ты насчет открытия второй столовой для малоимущих не передумала?

– Нет, но там такая организационная морока, что мне без тебя не справиться.

– А я по-прежнему считаю, что и первую надо закрыть. Ты посмотри, что делается, а? Людям бесплатную еду ежедневно выдаешь, а они на нас в суд подают, потому что им, видите ли, мало! Это что вообще?

Я снова пожала плечами. Эту тему мы уже обсуждали, она меня больше не интересовала.

– Мы же выиграли суд.

– Что стоило мне пучка нервов! Я на неблагодарность человеческую смотрю не так философски, как ты. Я бы взял да отлучил от халявной еды тех, кто тогда это дело затеял. А они ведь так и продолжают являться и поглощать наши супы и котлеты!

– Дядя, не жадничай, – проговорила я, улыбнувшись. – Пусть едят.

Мысль ускользнула в подсознание, и вместо нее вдруг снова возникло: его больше нет. И тут же – вспышкой – перед глазами возникла та вересковая поляна. Пустая.

Дядя внимательно посмотрел на меня.

– Чего-то ты бледная… И глаза больные… Все нормально?

Я хотела бодро засмеяться, но он меня слишком хорошо знал. Фальшивый смех насторожил бы его еще больше.

– Отлично. Не выспалась просто. Работы много.

Снова внимательный взгляд.

– Да, это верно. Ты ж совсем одна сейчас… Ну-ка, возьми яблочко. Лена хорошие купила, в меру кислые, в меру сладкие.

Я взяла из пакета на тумбочке большое яблоко, повертела его в руках.

– Ешь-ешь. Витамины тебе нужны. – Он улыбнулся удовлетворенно, когда я вгрызлась в тугой яблочный бок. – Вот так-то, молодец. Да, Анют, чуть не забыл спросить!.. По поводу конфликта психолога и директрисы приюта. Поговорила с ними?

Я кивнула, салфеткой вытирая с подбородка сок.

– Уволила психолога.

– О, даже так? В чем там было дело?

– Она внушала женщинам, что в проблемах с мужьями-агрессорами виноваты прежде всего они сами.

– Что-что? – Дядя Арик изумленно поднял брови.

– Надо быть всегда жизнерадостной и приветливой, терпеть, если муж недоволен, не жаловаться, хорошо готовить, детям запрещать шуметь при отце… Да что она только не плела…

– Враг в тылу, – помрачнев, сказал дядя.

– Стала мне объяснять, что в конфликте всегда виноваты обе стороны.

Дядя фыркнул.

– Чушь! Банальщина, не соответствующая действительности! Она что, не училась на психфаке?

– Где она училась – мне без разницы. Она у нас больше не работает. Дядя Арик…

– Надо было по статье уволить.

– Надо было. Послушай, мне уже пора…

Я положила ладонь на его руку. Он помотал головой, лицо его стало серьезным.

– Пара слов, Анют, ладно?

Я откинулась на спинку стула, сложила руки на груди.

– Что?

Дядя Арик глубоко вздохнул, поморщился.

– Я тут все думал… – сказал он, глядя в сторону. – Ждал тебя и думал, что скажу… Вернее, как скажу… Про дочь мою непутевую…

– Проехали.

– Да не проехали! – Он посмотрел мне в глаза. – Не проехали, Анюта! Стыдно мне. Как ту сцену вспомню… О-ох… Не ожидал я от нее. И если б знал, то… Ты же понимаешь, да? Что, если б я знал или хотя бы догадывался, ничего бы этого не произошло. Понимаешь?

Я молча смотрела на него. За эти дни я ни разу не вспомнила о Насте. Она, в моем представлении, взяла пальто и вышла, как это было однажды, давным-давно, когда она обиделась на Лену, схватила свое пальто и убежала, только теперь я закрыла за ней дверь на все замки. Но дядя волновался и был серьезен, поэтому я слушала его, едва удерживаясь от того, чтобы не сжать зубы. Внутри неодолимо разрасталась пустота, щемила сердце, мелко трясущееся, вдруг замирающее на несколько секунд и потом ухающее вниз.