– Что ты имеешь в виду?
Она не ответила, задумчиво глядя в ту же точку на стене.
– Лена, не впадай в прострацию. Мне работать надо, люди ждут.
– Все, Аннуся. – Она перевела взгляд на меня. – Все не так. Я это имею в виду.
Я вздохнула, придвинулась к столу, взяла документ, который не успела дочитать, когда пришла Лена.
– Перерыв окончен.
– Да, да, извини. – Лена поспешно встала, собрала со стола пустые стаканчики из-под кофе, салфетки, тарелку, выкинула в урну. – Я пойду. Мне тоже работать надо.
– Ты что, приходила только затем, чтобы рассказать мне свой сон?
– Я… – Она помолчала. Потом чуть улыбнулась мне, сделала шаг к двери, взялась за ручку. – Я приходила, потому что я твоя сестра.
Двоюродная, хотела сказать я, но не сказала.
Почти два часа я возила Бобышеву по городу, погружаясь в свои мысли под ее горячечный бред и снова возвращаясь в реальность, когда она начинала дергать меня за рукав (
Наконец она успокоилась, утихла, снова надела темные очки, нахохлилась, подняв воротник пальто. Несколько минут мы ехали молча, потом Бобышева вдруг вспомнила про своих некормленых кошек, занервничала. Я высадила ее у подъезда старого двухэтажного дома, давно требующего капитального ремонта, и уехала. Пока мы с ней катались туда-сюда, в холодных сумерках, расцвеченных огнями реклам, окон, фонарей и фар, я поняла, что именно упустила в сегодняшнем дне. Звонок Дениса. Важный момент. Денис был связан с Левой Самсоновым. Он должен что-то знать.
Развернувшись, я помчалась к выезду из города. Было начало десятого вечера. По пути я сделала короткую остановку у заправки, сняла в банкомате тридцать тысяч рублей, поскольку в кармашке моей сумки завалялось всего две или три купюры какого-то мелкого номинала.
Старая швейная фабрика однажды ночью, лет шесть назад, частично сгорела после взрыва газа. Троих ее владельцев и до этого уже многократно склоняли в прессе из-за плохих условий работы и устаревшего оборудования, так что после происшествия они просто закрыли предприятие, уволили сотрудников и через некоторое время, получив страховку, переехали за границу. Я что-то слышала о том, что было расследование, владельцев подозревали в намеренном поджоге фабрики, но чем кончилось дело – не знаю.
Мрачное, наполовину обгоревшее здание с торчащей сверху и по бокам арматурой, с черными оконными провалами и опаленными стенами выглядело как декорация к триллеру. Пейзаж вокруг был такой же инфернальный: с одной стороны – лесополоса со старыми деревьями, раскинувшими тяжелые кривые ветви в разные стороны, с другой – поле, и дальше, на небольшой возвышенности, несколько пустых темных домишек за покосившимися заборами. Периодически сюда и в самом деле наведывались съемочные группы, о чем я вспомнила, остановив машину около оврага, где была стихийная свалка – на дне и рядом, на земле, валялась использованная одноразовая посуда, смятые сигаретные пачки, окурки, тряпки, разный мелкий мусор.
Белая, с явно различимыми темными пятнами на большом теле луна освещала часть сумеречного черного неба и тьму под ним, очерчивая желтым светом контуры верхушек сосен, кленов и вязов.
Стояла разреженная тишина, почти до звона в ушах, полная едва слышимых звуков природы – шороха листвы, скрипа дерева. С дороги, которая была отсюда метрах в сорока, время от времени доносился шелест шин проезжающего автомобиля.
Время шло, а Денис не появлялся. Я достала телефон и перечитала его эсэмэс. Да, все правильно, он должен ждать меня здесь сегодня, с восьми вечера. Может, ждал, но уже ушел? На часах десять ноль пять.
Я прохаживалась у машины взад-вперед, порой останавливаясь, прислушиваясь к тишине, вглядываясь в черный портал с призрачными, почти слившимися с тьмой деревьями, откуда слышалось словно покашливание, словно дыхание миниатюрного одинокого леса, каким-то образом выросшего здесь, возле дороги и поля, лет сто назад. При дневном свете вся эта магия терялась напрочь. То была просто лесополоса, и все, просто деревья со стволами, изрезанными глубокими морщинами, и кронами, покрытыми серым налетом пыли.
