– Ну, это семейная история, довольно обычная. Тетя Вера была старше моей матери на десять лет. Родители ее строго держали, а мою баловали. В шестнадцать Вера с каким-то мужиком связалась, ее из дому выперли и с тех пор больше не общались. Но она какое-то время тайком с младшей, с моей матерью, встречалась, мороженое ей покупала, на аттракционы в парк водила. Потом моя выросла и пути разошлись. Мать вышла замуж как положено, свадьбу сыграли, я родился. А Вера с мужиком тем рассталась и долго жила одна. Это позже уже выяснилось. Мать рассказывала, что встретила ее однажды в городе, случайно. Даже не узнала сразу. Была блеклая как мышка, а тут, говорит, ого, расцвела Веруня, одета шикарно, волосы крашеные и уложены красиво. Пошли в кафе, посидели, поболтали. Оказалось, ничего путного так и не вышло у нее. Влюблена, но не замужем. Живет в квартирке, которую ей тот, первый оставил, вроде как завещал, а сам умер…
– Денис, не настолько подробно.
– Ясно… В общем, после той встречи в кафе, мать сказала, больше встречаться не хотелось. Разные сестры совсем оказались, ничего общего, и говорить особо не о чем. Новостями поделились – это да, но и все на этом. В следующий раз увиделись, уже когда Левке год был. Вера сама позвонила, пришла в гости. Все такая же шикарная и влюбленная, но переживала сильно – этот ее кавалер ребенка признать отказался. Не мой пацан, мол. А он точно его был. У Веры – если она не соврала, – кроме первого мужика, что с квартирой, и этого, нового, никого больше не было. Это, Ань, все, что я запомнил из рассказов матери про ее сестру. Да и то слушал вполуха, зачем мне было? И сдуру тогда в баре Левке все это выложил. Он вроде как без интереса выслушал, головой покачал, посмеялся… Потом уже оказалось, что он на этой теме застрял вмертвую. На теме папаши своего. Начал искать его…
– А что ему надо от нас?
– Левке? Да не знаю…
Он знал. Он все-таки был плохой актер, правильно его сослали играть в массовку.
– Рассказывай или выметайся из машины.
– Не веришь? – Он вскинул голову, посмотрел мне в глаза. – Слушай, Аня, я виноват перед тобой… Но он – Левка, я имею в виду – умный, четко уловил, где у меня слабое место, где я плыву, отключаю мозг и меня можно брать за жабры…
– И что это за место? Дом?
Денис кивнул.
– Родовое поместье. Родители погибли, когда мне стукнуло восемнадцать, в самый мой день рождения подгадали… Спешили домой праздновать и влетели на нашем «жигуленке» под фуру. И понеслась… В квартире был отцовский племянник еще прописан. Недальновидно со стороны родителей, да… Родственнички затеяли размен, и вскоре я поехал в комнату в коммуналке. В том же году вторая жена деда умерла, и он дом продал, чтобы купить квартиру в городе, рядом с сыном оставшимся. Обо мне опять никто не подумал. А я ведь там все детство свое провел, всю юность. Каждое лето. Я там жить начал. Там был счастлив. Первая любовь в тринадцать – тоже там. Эти закаты… Рыбалка с отцом. Книги на чердаке. Там весь я был, понимаешь? А дед продал… Что делать?.. Стал деньги копить, чтобы выкупить дом. Новый владелец вроде как согласился, а потом раз – и продал другому. У меня-то нужной суммы еще не было на тот момент. Я закрутился как уж на сковородке от такой новости… Схватил накопленные деньги, кретин, побежал в ресторан. Сколько-то пропил, остальные потерял. Ну, или украли. Девок много было рядом в тот вечер. Ночь в беспамятстве провел, только днем сообразил, что наделал… – Денис вздохнул. – Ну, прошло время. Я опять туда, к новому хозяину. А он, гнида, сначала слушать не хотел, а потом такую цену заломил… Скворечник наш надумал как дворец продать. И все. Ни шагу назад. На копейку не подвинулся, тварина… Прости, Ань… Я уговаривал, объяснял, что неоткуда мне столько бабок взять, что этот дом мне дорог, сердцу моему, а он кто? Чужой в этих краях человек. Ему-то что с него? Нет. Бесполезно.
– Лева обещал дать тебе денег?
Денис кивнул.
– Полную сумму. Я согласился, даже не думая. Он разработал план, дал мне роль, ну и… Дальше ты знаешь. Вот только денег мне братишка всего четверть суммы принес. Остальное зажал. Так что я все равно свое семейное гнездо выкупить не смогу. Теперь уже никогда, ясно… Да и эта четверть лежит в банковской ячейке. Где моя голова была? Мне ж теперь носа наружу не высунуть, тут же в ментуру загребут. Надо было с собой носить. Мне один знакомый рассказывал: досталось наследство из прадедова матраса, сшил пояс для денег и таскал его на себе не снимая, под футболкой. Вот так и мне надо было…
Я помолчала. Он раздражал меня, но в его взгляде, во всей его исхудавшей фигуре была такая тоска… Я понимала эту тоску. Я сама ей болела.
– Приди и сам сдайся. Я заступлюсь. Получишь условно, а может, и совсем ничего.
Он покачал головой:
– Не выйдет…
– Будешь прятаться до старости? Где?
Он не ответил, глядя в непроницаемую тьму за окном машины.
– Денис, попробуй размышлять рационально. Если тебя ищут всерьез, то рано или поздно найдут. И тогда уже точно сядешь. А если придешь сам…
– Ань…
Он осторожно тронул меня за колено. Я сбросила его руку.
