Воздух был пронзительно холодный. Я вскоре замерзла и села в машину, полистала сообщения, на некоторые ответила. Среди сообщений было одно от Саши Проводникова, двухдневной давности.
Тихий осторожный стук – словно ветка от порыва ветра хлопнула несколько раз по стеклу. В темноте за окном, совсем рядом, возникла и тут же отпрянула фигура в светлой куртке.
Я вышла из машины.
Денис стоял, переминаясь с ноги на ногу, втянув голову в плечи и сунув руки в карманы куртки. Он явно очень замерз.
– Аня… Я думал, ты не приедешь… С восьми до девяти тут торчал, продрог до костей. Потом снова в свое обиталище, – он мотнул головой в сторону фабрики, – вернулся. И вот, решил еще разок посмотреть… А ты здесь.
Прошло совсем немного времени, но бездомность уже оставила на нем свой след. Лицо его осунулось, губы обветрились и потрескались. В ровном свете луны он казался бледным, словно мертвец.
– Вот деньги.
Я вынула из кармана тонкую пачку купюр и протянула ему. Он схватил ее, сунул куда-то под полу, мимолетно улыбнулся мне замерзшими губами.
– Спасибо. Я знал, что только ты… Ты одна. Не все умеют прощать.
– Прощают близких. А ты мне кто?
– Да, понимаю… Я думал – зря, конечно, с чего это в голову взбрело?.. Думал, что та ночь и для тебя что-то значила. Для меня – значила.
Я усмехнулась. После той ночи он пошел рыться в бумагах моего отца, напевая
– Там тридцать тысяч. Этих денег хватит, чтобы ты уехал из города. Чем скорее, тем лучше.
– Понял, понял… Завтра же свалю. Аня, слушай… – В своей легкой курточке он заметно дрожал от холода. – Я реально себя чувствую как последний подонок. Но поначалу все казалось таким, знаешь… Не особо серьезным. Я вообще о тебе никогда не слышал, честно. Про «Феникс» – да, вскользь, а про тебя – нет. Поэтому ты для меня тогда была как… Как объект. Почти неодушевленный. Только потом, когда мы провели вместе эти несколько часов… И потом, когда я вспоминал тебя, твой голос… Все перевернулось. До меня дошло, что я сделал. Ты стала уже ты. Аня. Я и сейчас смотрю на тебя и хочу насмотреться так, чтобы до конца жизни хватило. Потому что ничего лучше уже не будет. Может, еще и встречу кого-то, но после того, что я натворил, настоящего мне уже не дадут. Таким не дают настоящего. Не то чтобы я верил в Бога или в разум Вселенной… – Он качнул головой, указывая на небо, зависшее над нами угрюмой громадой. – Но точно есть что-то вроде глобальной справедливости, что-то такое, необъяснимое, есть…
– Что ты искал в кабинете моего отца?
– А-а-а, так это… Ну, документы.
– Какие?
– Он сказал, любые, все брать, что найду. – Денис говорил нечетко, застывшими от холода губами. – Но я ничего не нашел.
– Он – это?..
– Левка. Левка Самсонов. Мой двоюродный.
Я опешила. Такого я никак не ожидала.
– Он твой двоюродный брат?
Денис кивнул, быстрым движением вытер рукавом красный нос.
– В баре познакомились, веришь? Он стал фотки на телефоне показывать, и я вдруг вижу – рядом с ним тетя Вера, сестра моей матери…
– Поподробнее давай.
– Понял. А может… – Он нерешительно посмотрел на меня, вдруг перестав дрожать. – Может, в машине поговорим? Холодина – жуть. Еще минут пять, и я на твоих глазах околею.
Я кивнула.
Он быстро обогнул машину и забрался внутрь. Я села на водительское место, включила свет.
Дениса трясло, как в лихорадке. Я перегнулась назад, взяла с сиденья плед и бросила ему. Он благодарно посмотрел на меня и мигом завернулся в плед до подбородка. Сейчас он был похож на француза зимой под Москвой из старых фильмов о войне 1812 года.
– Продолжай, – сказала я.
– Да представь: захожу в бар, сажусь за стойку рядом с парнем, который начинает хвастаться новой машиной. Достает мобильник, показывает фотки и… Тетя Вера! Спрашиваю осторожно: кто это? Оказывается, его мать. Так и нашлись два кузена… Я сначала рад был, у меня ж никого из родных не осталось. Потом только выяснилось, что лучше никого, чем такой…
– Дальше.
