– Ну, ничего нового о той истории здесь нет. Разве что слог… Слишком вычурный. И про «оставшихся в живых охотников» за душу берет. А в целом – написано все верно, так и было. Вопрос в другом: кто подкинул это в ваш почтовый ящик? Если Самсонов, то…
– Нет-нет, – перебила я, помотав головой. – Не он. Это Денис.
Байер недоуменно сдвинул брови.
– Почему вы так думаете?
Я коротко вздохнула и поведала ему о своей встрече с Денисом.
– Ясно, – мрачно произнес Байер. – Видимо, так он отплатил вам за проявленное участие. Ну что ж… Если б вы сами не обнаружили сходство тех фотографий, то сейчас мы бы получили четкий мотив всех действий Самсонова. А так… Бесполезная бумажка. – И он бросил газетную вырезку на стол.
– Не скажите. – Я покачала головой. – Во-первых, эта заметка подтверждает, что наша догадка была верной: дело в Осинце. А во-вторых, вы же прочитали имена охотников… Вот. – Я взяла заметку. – «Николай Д.». Это же мой отец.
– Да, он был там. Но что с того?
– Вы знали, что он был там?
– Знал. Проштудировал этот случай, когда искал информацию о его прошлом. Но опять же, что с того?
– Да то, что Лева явно считает, что мой отец причастен к гибели Осинца!
Я встала.
– Будете еще кофе, Эдгар Максимович?
– Да, пожалуйста. Полчашки, не больше. Почему вы решили, что он так считает? Если вы не ошибаетесь, то это не он, а Денис подкинул вам эту статью.
– Ну как же? Денис наверняка был в курсе, почему Лева устроил на нас охоту. Я спросила его об этом, он сказал, что не знает. Но потом нашел способ все же открыть мне правду. В благодарность или из чувства вины… Это вообще неважно. Важно лишь то, что теперь у нас есть четкие доказательства, что Лева не просто какой-то посторонний маньяк. Он сын Осинца. И его мотивы прослеживаются совершенно ясно. Деньги – скорее всего, да, он хочет получить свое. И в каком-то смысле он имеет право на определенную долю. Ну и месть тоже. Я как раз его очень хорошо теперь понимаю. Столько накопленной злости…
Я разлила кофе по чашкам и снова села за стол.
– Все это так, – сказал Байер. – И все же…
– Что – «и все же?
Он взял чашку обеими руками.
– Толку нам от того, что мы знаем мотивы Самсонова? Это не дает ответа, где он скрывается. А сейчас самое главное – найти его. – Байер помолчал немного, глядя в кофейную черную гладь, потом вскинул на меня хмурый взгляд. – Он по-прежнему опасен. И если уж на то пошло… Его ничто не может оправдать. Он действовал как последняя тварь. Убил Акима, хотел убить вас… Злости в нем много, говорите? Он не представляет даже, сколько злости во мне. И вся она направлена на него одного. Если б чувством можно было убивать… Я бы сжег его, как лазером, одной только мыслью. Но пока мы живем в мире, где до таких технологий еще не додумались. Поэтому… Поэтому, если я найду его раньше Тамраева, я даже колебаться не буду.
– Эдгар Максимович, это неправильно.
Он дернул щекой.
– Возможно.
– Если вы найдете Леву первым, то передадите его Тамраеву.
– Безусловно, – сказал он, глядя на меня своими темными медоедскими глазками, из которых вдруг исчезло всякое выражение.
Мне был знаком этот обманчиво пустой взгляд. В переводе на слова он означал: «Слушаю вас с уважением, но сделаю так, как хочу».
Я чуть усмехнулась. Судьба Левы меня сейчас беспокоила меньше всего. К тому же я знала, что Байер – человек жесткий, но несомненно цивилизованный. Так что я не собиралась тратить время на спор.
– Ладно, Эдгар Максимович… Пока что его и след простыл, не о чем говорить.
Он кивнул.
– Анна, что насчет Невинска? Поедем завтра?
– Не завтра. Дня через два-три.
– Во вторник?
– Лучше в среду. Слишком много дел по «Фениксу» накопилось.
– Помочь?
– Это не ваша работа. Разберусь.
– Хорошо. Значит, в среду.
– Вы поедете на своей, я на своей. Возьмите на всякий случай кого-нибудь из юристов, вдруг удастся с Гриневским сразу договориться, тогда можно будет, не теряя времени, начать переговоры по покупке здания.
Байер кивнул.
– Понял. Спасибо за кофе. – Он поднялся. – И… Анна, прошу вас, будьте предельно осторожны. Самсонов вряд ли решил исчезнуть навсегда. Он еще не все свои дела сделал. Так что…
Байер с юристом Купревичем ехали впереди, мы с Вадимом сзади. Купревич просился в мою машину, хотел по дороге поговорить о каком-то деле «Феникса», но голова моя была забита мыслями о смерти брата, об Осинце и Леве (звонил Тамраев, наши догадки получили новое подтверждение: Лева брал в архиве дело о несчастном случае на охоте), о моем отце и его попытке самоубийства, а потому мне сейчас требовалось полное молчание. Вадим в этом смысле был идеальный попутчик. Он вообще не любил разговаривать.
