Маятник птиц полностью

Байер звал меня на чай (себе он снял одноместный «солдатский», по его выражению, номер), я отказалась. Я слишком устала. На ресепшене я заказала зеленый чай, бутерброд с авокадо и яйцом и апельсин, попросив принести мне все это через полчаса.

Стоя под душем, в какой-то момент я чуть не отключилась. На долю секунды мир вдруг исторг меня из себя, выкинул в кромешную тьму. Я покачнулась и едва успела ухватиться за край раковины. И – как и не было ничего – все снова пришло в норму. Струи воды из маленькой душевой лейки, пар, занавеска в ракушках и дельфинчиках, белый яркий свет, кремовая плитка с рифленой коричневой полоской. Я вижу, я чувствую, я живу. Как и мой брат. Мы снова вместе в этом мире.

Я постояла несколько секунд, ладонью опершись о кафельную стенку, закрыв глаза. Больше никаких «тюльпанов»… И все же в потоке разнообразных мыслей одна – темная, непонятная, сложная – постоянно всплывала поверх остальных, а я отгоняла ее, как делала это все последние дни.

Закутавшись в огромное белое махровое полотенце, я вышла из ванной и свалилась на кровать. Голова немного кружилась.

Нет, все-таки пока я не готова вернуться в эту жизнь, я все еще зависаю между…

Что со мной не так? Все страхи остались в прошлом. Все проблемы решились. Все хорошо. Но я так и не могу избавиться от этой тяжести, которая застыла во мне, впаялась в душу холодным булыжником, от всех накопленных отрицательных эмоций, от депрессивных мыслей и… Опять оно… Я не хочу об этом думать. Возможно, потом…

Но где же моя заслуженная радость? Мой брат снова со мной. Между нами меньше километра. Он под охраной. Да на самом деле и охрана никакая не нужна, опасности нет. А я лежу без сил и мучаюсь так же, как мучилась все эти месяцы без него. Что со мной не так? Если бы Роза была жива… Опять «если бы. Нет никакого «бы», есть только «сейчас» и «так было».

Брат Абдо присел на край кровати, не глядя на меня. Зачем ты пришел? Я же сказала – не приходи больше. Он не пошевелился. Его взгляд был устремлен в заоконную тьму. Длинный темно-синий плащ. Худые ноги в голубых джинсах. Встрепанные нестриженые волосы. Острый птичий нос. Там, где ты сейчас, за пределами, должно что-то быть. Не верю, что там пустота. Ничего никогда не кончается. И если это прочувствовать всем своим существом, то сразу становится ясно то, что прежде было в тумане. Все приобретает свой смысл.

Ты видел там нашего отца? Ты знаешь, почему?.. Но брат Абдо уже исчез, растворился в приглушенном свете ламп гостиничного номера.

Еле слышно загудел в сумке, брошенной на пол в коридоре, один из моих смартфонов, и я вспомнила, что отключила звук и не ответила ни на один звонок, кроме того, тамраевского, днем. Я с трудом поднялась, чувствуя тяжесть во всем теле. На экране мобильника «для своих» высвечивалось имя: Кирилл.

– Да… – тихо сказала я.

– Аня, привет. Не поздно?

– А сколько сейчас времени?

– Десять.

– Десять?! – По моим ощущениям, было больше полуночи.

– Ну, голос у тебя уставший, – мягко проговорил он. – Скажи мне в двух словах, как дела, и иди отдыхай. Ты же в гостинице сейчас?

– Да… Кирилл… – Я вдруг разволновалась. – Послушай… Это что-то невероятное…

– Что? – Он встревожился.

Я запнулась, не зная, как, какими словами рассказать то, что произошло сегодня.

– Что? – повторил он. – Аня?..

Казалось, я всю жизнь слышала его негромкий густой голос, таким близким он был мне сейчас. До моего отъезда в Невинск мы виделись каждый вечер, пили его особый чай и говорили – о жизни, о литературе, о войнах, о людях, о другом идеальном мире, о природе, о нас и просто так. («А я ведь впервые увидел тебя три года назад, на фотографии в интернете. Снимали, должно быть, скрытно, но из-за того, что фото было не постановочное, в нем такая жизнь была, такая энергия движения! Ты – в длинном распахнутом плаще, в узких джинсах, в высоких ботинках, с мобильником у уха, с кем-то разговариваешь, идешь к машине стремительно! Темные очки, волосы волнами до плеч… Я эту фотку размытую пиксельную смотрел раз двадцать, наверное. Я знал, конечно, что ты сестра Акима, и думал: жаль, что не довелось встретиться… И вот встретились. При таких странных обстоятельствах, что я сам себе не верю: я – следил за тобой? Ездил, как настоящий шпион, за твоей машиной? Я же геолог, человек мирный и, надо честно признаться, по-настоящему привязанный только к тишине и безлюдью…») Именно с Кириллом мне захотелось поделиться всем, что я чувствовала. Всем. Кроме одного…

– Я видела его сегодня. Я видела Акима. С ним все хорошо.

Я произнесла эти слова и почувствовала, как меня наконец затопляет волна облегчения.

– Аня! Ты серьезно?! Так он жив?

Я кивнула, хоть он и не мог меня видеть.