Пока брат, полуприсев на подоконник, говорил с кем-то по своему новому смартфону, я зашла к Гриневскому. Похоже, он проводил в больнице все дни с утра до вечера. Уже все врачи, кроме дежурного, давно ушли, а он все сидел в своем кабинете, читал истории болезней и медицинские карты.
Обычно энергичный, решительный, здесь он выглядел усталым и рассеянным. Под ярким светом настольной лампы сухие нервные кисти рук казались белыми. Мятый застиранный халат был расстегнут, под ним виднелась фланелевая серая клетчатая рубашка с висящей на нитке верхней пуговицей.
– Анна Николаевна, вам бы в гостиницу вернуться, – приподняв брови при виде меня, произнес он. – Почти восемь. У вашего брата все хорошо, честное слово. А вам пора отдохнуть.
– Скоро пойду, – ответила я. – Скажите мне только… – Я села на стул возле его стола. – Что мы можем сделать для вас? Может быть, нужно современное оборудование? Какие-то редкие или дорогие препараты?
Гриневский отрицательно покачал головой:
– Спасибо, но все уже есть. Пока только на бумаге, правда. Я же список составлял для новой клиники, отправлял в Москву, не отказали ни по одному пункту, все оплатили, а я ведь заказывал самое лучшее. Осталось решить, куда все это поедет… – Он вдруг нахмурился, бросил на меня взгляд, вздохнул. – Анна Николаевна, я собирался вам завтра сказать… – Он взял со стола ручку, покрутил ее в пальцах. – Знаете, мне, конечно, усадьба за городом очень подходит, но я тут поразмыслил… Во-первых, вряд ли мне удастся ее отвоевать, а потому я даже, наверное, не буду тратить время на это. А во-вторых, она вдвое меньше здания поликлиники…
– Больше здание – больше пациентов.
– И больше операций. Совершенно верно. Поэтому, вы уж простите, но…
– Да что вы, Владимир Андреевич, мои интересы тут дело десятое. К тому же вопрос уже решен, я покупаю здание для приюта у лесопарка. Оно у меня с самого начала на примете было, но там риелтор цену вдруг поднял. В общем, теперь все уладилось, не о чем говорить.
– Вот и хорошо. – Он улыбнулся с явным облегчением. – Похоже, нам с вами удалось разойтись на узкой тропинке, не столкнувшись. Я, признаюсь, переживал. Будь на вашем месте кто-то другой, я бы не раздумывая отказал, даже не приближаясь к теме. Нет – и все. Вы же не первая, кто хотел здание поликлиники… – Он бросил ручку на стол и потер переносицу двумя пальцами. – Так… Я что имел в виду…
– Вам, Владимир Андреевич, – сказала я, – тоже не мешало бы отдохнуть. Вы на машине? Может, вас подвезти?
Он помотал головой:
– Спасибо, я на машине, но сегодня останусь здесь до утра. Звонили недавно, пациента везут из областного центра, там авария какая-то была… А вы идите, Анна Николаевна, идите, отдыхайте.
Я встала.
– Когда мы можем уехать?
– На следующей неделе – определенно. А до того будут еще обследования и процедуры. Да, и вот что еще… – Он взялся за подбородок. – Я с вас все-таки мзду возьму.
Я снова опустилась на стул.
– Конечно, говорите.
– Недавно моя бывшая пациентка умерла. Прекрасная была женщина… Но рак, что вы хотите, он не выбирает… Остались очень пожилые родители. Они не против дома престарелых, но хотят только вдвоем, чтобы в одной комнате вместе жить, а так в муниципальный их не берут. Для частного у них денег нет, живут в крохотной квартирке на окраине, ее продать практически нереально, а если и получится – сумма выйдет с гулькин нос. Возьмете их в свой приют, когда откроете его? Я слышал, у вас для всех все бесплатно, и условия хорошие создаете, комнаты на одного-двух человек…
– Первыми заселятся, – сказала я, снова вставая. – Только откроем не раньше апреля. Ремонт же надо делать еще.
– Думаю, дождутся. – Он тоже встал, протянул мне руку. – Рад, что вас занесло в наши края. Хоть и по такому печальному поводу.
– По радостному поводу, Владимир Андреевич. Я о таком и мечтать не могла.
