Пока брат ходил за вином, я убрала шкатулку в ящик стола. Посмотрела на себя в зеркало. Бледные губы. Зрачки, увеличенные настолько, что глаза казались черными. Под глазами такие же тени, как у брата.
Он вернулся с бутылкой «Шато Латур» двухтысячного года и двумя бокалами.
– Ого… Это вино стоит целое состояние.
– И что? Хранить его вечно?
Из кармана он вынул прихваченный с кухни штопор, открыл бутылку и разлил вино по бокалам.
– Хоть пальто сними. А то ощущение, что ты зашел на минутку.
– Я не уйду сегодня. Лягу в своей бывшей комнате.
– Лана разозлится.
– Я ее предупредил, что останусь с тобой. Ну… – Он поднял бокал, глядя на меня в упор. Я не ждала тоста. Аким не любитель церемоний. Но он явно хотел что-то сказать. – Я рад, что мы наконец вдвоем. Знаешь, у меня какое-то странное ощущение. Вроде мы виделись не так давно…
– Дня три назад.
– Ну вот, видишь, всего три дня назад, а кажется, что прошло несколько месяцев.
– Так бывает.
– Бывает.
– Аким, что-то случилось?
– Все нормально.
– А в «Фениксе»? Ты сказал, у нас проблемы.
– Проблемы подождут до утра. – Он улыбнулся. – Давай-ка распробуем, что тут у нас за жидкое золото…
Мы синхронно сделали по небольшому глотку.
– Неплохо, – сказал Аким. И залпом допил свое вино. – А так еще лучше.
Он поставил пустой бокал на стол.
– Аня, послушай… Этот мир довольно тяжелое место. Большинство едва справляется с чередой траблов, они живут в напряге и со временем угасают. Ты это знаешь лучше, чем кто-либо еще, ты записала в свои тетрадки столько чужой боли…
– Зачем ты мне это говоришь?
– Хочу сказать одну неприятную вещь. А это было предисловие, чтобы снизить градус.
– Говори неприятную вещь, а предисловия не нужно. Обойдусь.
– О’кей… Ян, конечно, красавчик и умник, вряд ли мимо него можно было пролететь без остановки. Неудивительно, что ты вляпалась в этот мёд семь лет назад, увязла по горло и тем была счастлива. Именно поэтому я не пытался открыть тебе глаза на то, что твой муж… Как бы выразиться поприличней…
– Плейбой, ловелас, донжуан, – безразлично предложила я.
– Не так категорично и однозначно, но что-то вроде… Да… В общем, я был рад, что тебе хорошо, что ты оттаяла с ним. Твое замужество я воспринял как очень полезную передышку для тебя. – Аким наполнил наши опустевшие бокалы и сразу отпил половину из своего. – Но оно не продлилось бы всю жизнь. Не тот вариант.
Я снова пожала плечами:
– Я верила, что его любовь не меньше моей и он не станет менять ее на мелочи вроде адюльтера.
– Это вряд ли было возможно, но я тоже поначалу надеялся. Я к чему веду, Аня, – он не тот человек, о ком можно пожалеть. И тем более не тот, ради которого…
Он вдруг поморщился. Я встревожилась.
– Аким, в чем дело?
– Принеси, пожалуйста, аптечку.
– Зачем?
Он аккуратно расстегнул пальто. Я ахнула. На его светло-голубой рубашке растеклось большое красное пятно.
– Это что?!
– Кто-то пырнул меня, когда я вышел из подъезда.
Кровь пропитала пояс джинсов, подкладка пальто вся была в кровавых кляксах.
– Господи, Аким…
– Ничего страшного, рана неглубокая и неопасная. Но кровит. Надо полить чем-нибудь дезинфицирующим и заклеить.
Я быстро вышла из комнаты. Вся моя боль, затаившаяся внутри тугим горьковатым комком, исчезла. Если бы мысль о самоубийстве пришла мне в эту минуту, я бы отмела ее с отвращением.
Пластырь в аптечке был старый, я опасалась, что клей на нем высох, но он отлично сохранился. Широкий, белый с зеленой полоской – то, что надо; я резала его на пласты и лепила на рану брата, а он, мокрый от крови и перекиси водорода, рассказывал, что вышел из дома, не застегнув пальто, в одной руке телефон – говорил с Яном, в другой ключи от машины. У подъезда к нему метнулся какой-то тип.
– Там темно сейчас, фонарь уже неделю не горит, так что я не видел его лица. Почувствовал только что-то вроде толчка в грудь. Выронил ключи, машинально схватил его за рукав, но он дернулся и умчался в закат. Тогда только я заметил кровь. Поначалу немного вышло.
– Он мог тебя убить.
– Но не убил же.
– Надо сказать Байеру.
– Не надо. Ничего сверхъестественного не произошло. Очередной обиженный. Нести свет без тени может только Бог. Мы не боги, задеваем людей, иначе никак. Ну все…
Он отодвинул мои руки.
– Пойду переоденусь. В моем шкафу должна быть какая-то старая одежда.
Я смотрела на ворох окровавленных ватных комков, и все, что ощущала, было полное, глубокое и огромное опустошение. Часы показывали начало второго. За окном чернела ночь. Я слышала скрежет выдвигаемых ящиков, доносящийся из комнаты брата, потом скрип дверцы шкафа. Казалось, только эти звуки соединяют меня с реальностью, удерживают меня здесь, не дают унестись в бездонную пустоту.
– Я в полном порядке, – сказал Аким, входя в комнату. На нем были черные спортивные штаны и клетчатая фланелевая рубашка, уже немного тесноватая в плечах. – А ты?
– В норме, – ответила я. – Давай допивать «Шато Латур». Зря, что ли, папа угрохал на него столько денег…
И все же в ту полночь что-то изменилось во мне. Словно помимо случившейся в реальности осечки в параллельном мире все-таки произошел выстрел.
