– Механик вчера написал. Тормозной шланг на моей «Ауди» был подрезан.
Олли бросил на меня косой взгляд.
– Честно говоря, я так и думал.
Я кивнула.
– Я тоже.
– Ты же не будешь сидеть и ждать, когда этот сукин сын сделает следующий шаг?
– Мы его ищем. Пока, правда, не очень получается.
– Оставайся здесь. Серьезно, Аня, сюда он не доберется. Я ж человек только на вид открытый, а на самом деле еще тот дикарь, никого чужого близко не подпущу.
– Нет, Олли, спасибо, но нет. Некогда мне прятаться.
– Опять двадцать пять…
– Честно, некогда. Без Акима все дела «Феникса» на мне. Ты не представляешь, какая это гора. Да еще на этого типа отвлекаюсь, ищу – куи боно… Но, по-моему, никому не выгодно. Вот, к примеру, нашла тут статью двухлетней давности про суд над живодерами…
– Это которые с котом? Сын директора рынка и внук судьи?
Я кивнула.
– Все это слишком мелко. И рыба мелкая, и вода. Но даже если брать случаи повесомее – типа Микрюка, – все равно картина не складывается. Ну при чем тут Аким? Или я? Жена Микрюка сбежала от него с детьми, мы им дали приют. Обычное дело. Мы в этих историях всегда в стороне, никого бежать и прятаться не уговариваем, все, кому надо, сами к нам обращаются, так что главные фигуранты – агрессор и жертва, они, кроме друг друга, никого другого не видят, они в своей клетке, их никто вне ее не интересует. По крайней мере, на период конфликта. Да и потом, в общем, тоже.
– Не скажи, какой-нибудь абьюзер вполне может винить вас в том, что вы вмешались в его личную жизнь и защищаете его жертву.
– Такой человек действовал бы проще. Как уже бывало – поджог машины, удар ножом, угрозы… Нет, Олли, тут что-то другое. Но что?
– Ну, еще вариант – сбежавший пациент психушки балуется.
– Тоже возможно, хотя Байер не согласен.
– Аня, ты как знаешь, конечно, но я считаю, тебе так или иначе надо хоть несколько дней где-то пересидеть. События развиваются быстро, может, за это время Байер найдет психа и ты сможешь спокойно вернуться к своим делам. Тем более что какую-то их часть наверняка можно делать удаленно. Поменяй место дислокации. Не хочешь тут оставаться – поезжай хотя бы к Николаю. Как он там, кстати?
– Байер говорил, все нормально. Ходит в школу.
– Ты ему звонила?
– Я не могу. Байер ему и Лане симки в телефонах на новые поменял. И номер у них в контактах только его. Перестраховывается.
– Ну, наверное, это правильно…
– Да… Олли…
– Что?
– Как-то мне неспокойно.
Он молча приобнял меня.
– Такое чувство, что все идет не так. И чем дальше, тем хуже.
– Да и мне хреново, Аня. Вроде как построил свою лубяную избушку – жизнь упорядочил, все как надо, почти по канонам, на земле стою твердо, а всё вдруг раз – и начинает разваливаться. И от меня, главное, ничего не зависит. Абсолютно ничего. Я могу только стоять и смотреть, как рушится мой дом. И надеяться, что… – Он вздохнул. – Надеяться, что, может быть, потом жизнь снова вывернет куда положено… Но знаешь что? Это ведь не наш путь – просто стоять и смотреть. Мы будем действовать. Ищи психа, Аня, не останавливайся. Где-то же есть он? Есть. Где-то же пересекся он с тобой? Пересекся. Значит, ищи, найдешь. Я помогу, если потребуется, только скажи. А пока… – Олли посмотрел наверх, протянул ладонь. – Вроде как дождь начинается. Пойдем в дом? Попьем тети-Полининого чайку травяного, с медом или с вареньем, успокоим душу. А?
Я улыбнулась, кивнула.
Олли чмокнул меня в лоб, взял за руку, мы встали и пошли к дому.
– Аня, привет! Аня, алло! Ты слышишь?!
– Да, да! Николай, что случилось?!
– Ты только не волнуйся! И не перебивай, пожалуйста, у меня телефон садится, а зарядка в квартире осталась. В общем, мама позвонила – ее на «скорой» в больницу повезли, вроде острый аппендицит. Я хотел к ней поехать, но она сказала, чтобы я звонил Байеру и возвращался в город. Только…
Его голос вдруг пропал.
– Николай, я тебя не слышу!
– Да, Аня, я здесь! Я говорю, номер Байера недоступен! Хорошо что я твой вспомнил. И еще… Послушай, мне показалось, я видел возле школы того человека. Ну, того, помнишь?
– Так…
– Я совсем не уверен, он стоял далеко, но все равно я не хочу возвращаться в квартиру.
Я напряженно вслушивалась в голос племянника, прорывающийся сквозь помехи и довольно громкий фоновый шум, в котором явственно различалось многообразие голосов, урчание двигателя большой машины.
– Аня, я сейчас на автовокзале, одна женщина согласилась купить мне билет. Она сказала, что прямой рейс до нашего города только ночью, но я могу доехать до Арсеньево. Ты встретишь меня там?
– Конечно. Когда?
– Эта женщина сказала, до Арсеньево ехать примерно полтора часа. Автобус отправляется в шестнадцать двадцать. Я бы посмотрел расписание, но…
Его голос опять пропал.
– Николай! Я не слышу!
– Я здесь, здесь!
Фоновый шум усилился. По громкоговорителю объявляли рейс до Невинска.
– Ни о чем не беспокойся! Я буду ждать тебя в Арсеньево.
– Ладно! Аня… Ты тоже не беспокойся. Я в порядке.
