После звонка Николая я около минуты сидела неподвижно с телефоном в руке. Сердце заходилось от волн страха, которые накатывали на меня каждые несколько секунд. Голос племянника – неестественно спокойный (уж я-то слышала в нем волнение и тревогу) – все еще звучал у меня в ушах, когда за окном раздался шорох шин. Олли уехал. Я встала, посмотрела в окно. «Призрак» мелькнул в конце улицы и скрылся за поворотом.
Я позвонила Байеру. Действительно, «абонент временно недоступен». Где он может быть?
Часы показывали начало второго.
Арсеньево, насколько я помню, находится довольно далеко отсюда. Дом Орловского – на юго-востоке от города, Арсеньево – на северо-западе от города. Ехать туда наверняка не меньше трех часов. Я открыла навигатор. Да, дорога отсюда до Арсеньево занимала почти четыре часа. Если я выеду сейчас, у меня будет еще минимум минут сорок в запасе.
Я снова позвонила Байеру. «Абонент временно недоступен».
Больше всего меня беспокоил тот человек. Возможно, это был просто отец, ожидающий у школы своего ребенка, но – в голове сразу, еще во время разговора с племянником, возник образ из далекого прошлого, образ мужчины с тюльпанами («Тюльпан!»), и теперь я никак не могла выбросить этот момент из головы.
Я сделала круг по комнате. Значит, я заберу Николая в Арсеньево и привезу его к себе. Дома почти постоянно дежурит Лева, там Николай будет в безопасности. Лану Байер перевезет позже, после операции… Но куда же он пропал? Я снова набрала его номер. «Абонент временно…» Что ж такое…
За окном заметно потемнело. Снова сгущалась тишина. Дождь, которого ожидал Олли, так и не случился, но сейчас, похоже, природа собирала грозовые тучи для мощного ливня.
Я быстро сложила вещи в сумку и вышла из комнаты.
Ливень хлестал по машине, вода заливала лобовое стекло. Видимость была в пределах метров ста, не больше. Я вела машину медленно, заодно привыкая к ней. «Фиат», побывавший в волшебных руках Орловского, катился по мокрой дороге вполне уверенно. Несмотря на малый формат, он был силен и здоров; как сказал Олли, вручая мне ключи: «Чуть на педаль нажмешь – летит как пуля! Хоть сейчас на гонку выставляй».
Все вокруг было затянуто темно-серой пеленой. Машины с включенными фарами ближнего света ползли по встречной дороге, по мере приближения к городу их становилось все больше.
Несколько звонков – из «Феникса», от администратора приюта для животных – ненадолго отвлекли меня от тревожных мыслей. Но потом, уже на въезде в город, звонки вдруг разом прекратились, зато включились отовсюду раздраженные гудки автомобилей, застрявших в пробках по обеим сторонам дороги. И я, точно так же застряв в двухстах метрах от светофора, снова ощутила волну беспокойства за племянника. В голове крутились одни и те же страхи: как он там, один, в автобусе? Голодный? Напуганный? Конечно, переживает за мать. Едет ли в этом же автобусе та добрая женщина?
Николай для своего возраста был достаточно самостоятельным человеком – с восьми лет один ходил в школу и ездил с пересадкой на двух трамваях в Дом творчества юных, где занимался в секции дзюдо и в театральном кружке, утром сам готовил себе завтрак, – но пока еще он ни разу не попадал в такую ситуацию, как сегодня. И этот «тюльпан»… Нет, не может быть. Кроме меня, Байера и пары его сотрудников никто не знал, куда увезли из города Николая и Лану. Так что нет, Николаю просто показалось…
Я бросила взгляд на соседнее сиденье. Брат Абдо смотрел на меня, нахмурившись.
Дворники на «Фиате» работали ритмично, сметая со стекла литры воды. Брат Абдо еще некоторое время сидел рядом со мной, отвернувшись к окну, потом исчез.
Спустя час, когда ливень уже прекратился, небо прояснилось и даже солнце ненадолго выглянуло, осветив ровным светом суету под собой, я уже проезжала по центральному проспекту, недалеко от своего дома.
Раз за разом я набирала номер Байера и неизменно слышала в ответ все то же: «Абонент временно недоступен». Это уже начинало всерьез меня беспокоить. Байер никогда не отключал телефон.
По радио играло
И тут, бросив взгляд в зеркало заднего вида, я увидела черный «Фольксваген», двигающийся следом за мной в потоке машин к перекрестку. Мгновенно вспомнилась черная приземистая машина, которая тронулась с места сразу, стоило мне отъехать от кафе. Почему я тогда решила, что она едет именно за мной? Потому что было почти синхронное движение «я – та машина», и дальше по улице тоже – точно следом, не обгоняя, держась на расстоянии.
