Заинтересовали меня очень, признаюсь, эти два вожака отважных промышленников. Да и не меня одного; особенно Иоганн этот. И, как увидите, недаром. Чудный старик оказался: поистине все знал! И многое такое, чего наши ученые профессора не знали и в чем не совсем уверены были. Они на рассказы Иоганна только рты разевали… Каждый день после работ призывали мы старца на свою половину, и начинались расспросы и дивования. Всего, что странный человек этот нам поведал, не передать и в три дня. Довольно того, что все его рассказы касались далеких мифических времен, допотопных, доисторических переворотов на земном шаре, давно отживших рас, фаун и флор, причем не только в его северных, но и в тропических странах.
Наш почтенный профессор В**, зоолог, ботаник и антикварий, то и дело подпрыгивал от изумления, определяя научные теории и гипотезы, которые узнавал в рассказах удивительного старца… Тот говорил о погибших материках, о катаклизмах, изменивших лицо земного шара, породы животных и людские расы, так определенно, с такою уверенностью, как будто сам был очевидцем этих переворотов многих и многих тысячелетий. На расспросы наши, как, откуда он все это знает, Иоганн пожимал плечами и, кротко улыбаясь, отвечал, что и сам не понимает, Бог-де поведал.
Раз только он мне одному сказал удивительные слова:
– Вижу я все, что знаю. Вижу не оком, а духом!.. Есть у меня высочайшая семиоконная духовная башня. В нее, за облака, под девяносто седьмые небеса возношусь я и оттуда созерцаю премудрость Божью!..
Мало того, что старый Иоганн дивил нас своими рассказами, он еще более поразил всех своими сведениями о недугах человеческих, о тайных силах магнетизма, ясновидения и тому подобных – сорок лет тому назад почти неведомых науке – свойствах духа человеческого. Дня за три до его ухода от нас наш товарищ химик К** сильно заболел удушьем. Он прежде страдал астмой, но припадки несколько лет не возобновлялись, и он считал себя излеченным. Однако новый приступ был так силен, что я считал К** погибшим, когда в комнату неожиданно вошел Иоганн.
Он явился без зову, как власть имеющий, и, к величайшему удивлению нашему, начал делать пассы над больным, сосредоточенно устремив взгляд на лицо его. Мы невольно отстранились, наблюдая… Не прошло и нескольких минут, как К** стал свободнее дышать, перестал метаться и скоро окончательно успокоился, глубоко заснув под магнетическими пассами старика.
На другой и на третий день Иоганн его магнетизировал снова и сказал, что он будет здоров.
– Надолго ли это? – спросил тот.
– Думаю, что навсегда… По крайней мере, обещаю, что припадки не возобновятся при моей жизни! – было ответом.
Все мы переглянулись. Профессору химии было под сорок всего, а Иоганн годился ему в деды. Старец будто угадал наши мысли.
– Дня же своего и часа не ведает никто. В нем волен Бог, – сказал он. – Но я имею право рассчитывать еще на довольно продолжительную жизнь.
– Неужели?! – изумились мы. – Но почему же?
– Мне так сказано… Я еще не окончил своего дела.
– Тебе это сказано там?.. – начал было необдуманно я, но не успел договорить, как собирался: «В твоей семиоконной духовной башне», – не смог выдать этих слов его, мне одному доверенных, и сам доныне не знаю почему. Что-то сжало мне горло, и язык не повернулся, словно какая-то сила окаменила его…
В ту же секунду старик взглянул на меня укоризненно и вышел.
Я догнал его на пороге нашего жилища, чувствуя, что обязан просить прощения. Ночь была дивная: в фосфорических переливах небесных сияний льды горели брильянтовыми искрами и сияли самоцветными радугами.
– Ты, дедушка, прости меня, – начал было я, но он перервал меня.
– Бог простит, – говорит. – Не ты, а я виноват, что неосмотрительно разбалтываю то, о чем говорить не приходится. Да ничего! Говори себе, рассказывай о моей башне кому хочешь, – неожиданно прибавил он, словно угадав мое намерение спросить его, – только не теперь, не при мне, чтобы не узнали люди ваши. Тогда ведь покою не дадут мне!
– Не буду, не буду! – поспешил я его успокоить. – Только скажи ты мне, любезный друг, кто тебя научил пользоваться той силой, которой ты вылечил нашего товарища?
Иоганн посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом и сначала было отвечал своим всегдашним ответом: Бог-де выучил…
Однако на усиленные просьбы мои рассказать, как он открыл свои магнетические способности, старец объяснил, что никто ему на них не указывал, а признал он их сам в себе исподволь, понемногу.
