В какой-то момент Сатурио хотел возмутиться. Что за шутки такие? Конечно, Отто Барретт им всем отец, пусть и не по крови! Но потом возмущение прошло само собой, все как будто стало на свои места. Да, Отто не отец. Сатурио он дядя, а многим из присутствующих по крови вообще никто. Он их просто учит. У них другие отцы, да и матери тоже другие, их родители ждут, чем закончится эксперимент по созданию кочевников.
Это определится потом, а пока они самые обычные дети, ничем не отличающиеся от своих сверстников, живущих на Земле. Сатурио всегда это знал, но чувство, будто происходит нечто неправильное, все равно не проходило.
Он заставил себя сидеть на месте и не дергаться. Ответов он все равно не получит, потому что вопросы дурацкие. В его жизни все идет как надо, а чувство неправильности отступит само собой. Должно быть, он просто задремал на лекции и ему что-то приснилось.
Он дождался окончания урока, гадая, что будет дальше, но дальше не было ничего особенного. Иногда отец сразу после теоретических занятий начинал боевую подготовку. Но сегодня, судя по тому, как у Сатурио болели мышцы, боевая подготовка уже была. Отто ушел из зала, начиналось свободное время.
Братья и сестры все еще косились на него с подозрением… Стоп, почему он воспринимает их как братьев и сестер? Они всего лишь другие ученики, такие же кочевники, как и он, но это не делает их родней! Сатурио стыдился собственных иллюзий, поэтому он покинул зал одним из первых.
Ему нужно было отвлечься, оказаться рядом с теми, с кем ему всегда было хорошо. Может, тогда уйдет это непонятное чувство чужеродности, навязанности происходящего? Сатурио не знал наверняка, но решил попробовать.
Он не кричал о том, что с обычными детьми ему общаться проще, чем с кочевниками, но и секретом это не было. У других, даже у его сестры, только и разговоров, что о драках, особой силе, которую они вот-вот обретут, о будущем, которое их ждет… Сатурио больше нравилось в настоящем. Поэтому свободное время он проводил с детьми сотрудников станции, которые не проходили через мутацию, они просто оказались здесь из-за работы родителей. Сатурио тоже стал бы таким кочующим ребенком, если бы много лет назад его мать и отец приняли другое решение…
Обычные дети и кочевники посещали одни уроки, когда речь шла о стандартном образовании: они сидели в одних классах и даже за одними столами. Но потом у кочевников начиналась боевая подготовка, а обычные дети разбредались по техническим отделам, столовым, лабораториям – по тем зонами станции, где работали их родители, чтобы однажды стать их сменой.
Ну а в свободное время все они были равны. Сатурио знал, где найдет их, и не ошибся: они всегда использовали полутемные технические залы, в которые взрослые просто так не приходили. Иногда они там болтали, иногда смотрели фильмы, к которым их родители и близко не подпускали, иногда обменивались тем, что украли у родни: от никопластырей до приборов, назначения которых Сатурио не понимал, но ребята постарше краснели, хихикали и активно торговались.
Сегодня в технической зоне происходило нечто необычное: Ли и Саймон закрепляли осветительные приборы, Густав настраивал музыкальную установку. Гадать, где он ее взял, не приходилось: его отец заведовал сектором развлечений. Сатурио не знал, к кому присоединиться, как себя вести. Пока он оглядывался по сторонам, к нему подошла Энджи… Конечно же, она, кто еще? С ней было проще всего общаться. Она, такая спокойная, мудрая, казалась самой старшей в их маленькой группе, хотя они с Сатурио родились в один год.
Если остальные над ним подшучивали из-за того, что он кочевник, то она всегда была безупречно мила и заступалась за него. Однажды он решился спросить, почему. Она с привычным дружелюбием сообщила:
– Мне кажется, ты достаточно хороший человек, чтобы не стать кочевником, даже когда вырастешь.
Те слова резанули, но Сатурио заставил себя проигнорировать их. Наверно, она была права… Он по-прежнему слабо представлял, что значит быть кочевником. Его братья и сестры рвались к этому, а он опасался момента, когда мутация проявит себя в полную силу. Он не знал, что произойдет тогда – и как будто знал, как будто уже прошел через это.
Или ему снова приснилось? Сатурио перевел взгляд на зеркальную плиту, закрывавшую вентиляционную шахту. Она отражала двоих детей… Девочку в ярко-розовом платье. Мальчика с русыми волосами и смуглой кожей – загар появился, когда он и Тодорус повадились валяться на наблюдательной площадке с пропускающим солнечный свет куполом… Сатурио улыбнулся самому себе, пригляделся к своим глазам, понял, что они серые… Конечно, они серые, какими еще им быть? Не красными же!
И снова это чувство, что что-то не так… Что-то с ним произошло до того, как он попал сюда, но что именно?
Энджи коснулась его руки, привлекая к себе внимание.
– Эй, ты в порядке?
– Я?.. Ага, – растерянно кивнул Сатурио.
– Ты опять плохо спал?
– Наверно… Я, если честно, не помню, как я спал этой ночью…
