– Не только по-моему, это действительно происходит. Я знаю, как строится общество. Я знаю, как люди добывают власть и пользуются ею. Я прекрасно понимаю, что делают Ллойды, Наставник… и все остальные. Некоторые из них даже верят, что творят добро. Только все это не важно, ведь они – это смерть, которая уже раскопала для нас могилу.
Красиво, аллегорично и по существу, как ни странно, верно. Нынешнее устройство станции, от гадюшника в хвосте до самопровозглашенных богов в командном пункте, долго не продержится. Те, кто сейчас старательно кряхтит в соседних комнатах, понимают это интуитивно, но не позволяют себе осознать – слишком уж страшно.
Каллисто же достаточно умна, чтобы разобраться, какое незавидное будущее всех тут ждет. Только если Виктор пытается что-то исправить, то она стала у выхода. А я прекрасно помню, кто первым бежит с корабля… Впрочем, я бы на ее месте поступил примерно так же – с той лишь разницей, что я, узнав о существовании другой станции, сбежал бы сам, а не пришел попрошайничать.
Так что окончательного решения насчет Каллисто я пока не принял. Гетера – это не сувенирный брелок, который ты привозишь из очередной колонии. Это гребаная бронебойная винтовка, которую даже трогать не стоит, если она не нужна тебе по-настоящему.
Я направился к выходу, но перед этим предупредил Каллисто:
– Я авансов не раздаю. Прямо сейчас я не вижу ни единого повода брать тебя с собой. Но я еще не улетаю, и у тебя есть несколько дней, чтобы показать, насколько ты полезна. А иначе останешься здесь, плясать вместе с остальными, пока смерть с вами не наиграется.
Рино понимал, почему Елена Согард приняла именно такое решение. Подавить гнев он все равно не мог, ему хотелось злиться на нее: ведь она предавала своих, бросала разведывательную группу на произвол судьбы! Однако даже сквозь эту злость пилот осознавал: задача командира – не стать хорошей для всех, а спасти как можно больше жизней. Разведывательная миссия изначально была добровольной, люди на станции не виноваты в том, что кому-то там захотелось рискнуть.
Однако понимал Рино и то, что сам он в стороне остаться не сможет. Ему уже доводилось игнорировать приказы руководства – и каждый раз он платил за это. Рино догадывался, что сейчас все будет серьезней, опасней… За такой поступок Елена имела полное право отдать его под трибунал – или сразу приговорить к смертной казни. Никто бы возражать не стал. Да сам Рино бы возражать не стал, если бы ему рассказали про такого самовлюбленного придурка! Но не стать этим самовлюбленным придурком он не мог.
Он уже не сумел спасти Овуора Окомо. То, что он до конца дней будет помнить окровавленного человека, оставшегося на том астероиде, было лишь частью наказания, выбранного Рино самому себе. Второй частью стал риск, на который он должен пойти, чтобы помочь остальным.
Он дождался, пока поток метеоритов пролетел стороной, с этой пакостью спорить бесполезно. Но теперь прямая угроза исчезла, а астероиды не представляли для него особой опасности. Убедившись, что никто за ним вроде как не следит, Рино направился к ангару.
Брать челнок он не собирался – их и так мало осталось, тот, на котором он прилетел, восстановлению не подлежит. Да и поймать его на медленном, плохо маневрирующем челноке проще простого! Поэтому Рино отдал предпочтение скоростному кораблю-разведчику, одному из тех, на которых летал чаще всего.
Он выбрал не свою машину, потому что подозревал: истребитель как раз обратно не вернется. Но это не так уж страшно, можно было пожертвовать кораблем недавно умершего пилота… Рино намеревался использовать истребитель, чтобы добраться до «Слепого Прометея», найти остальных и отвезти их обратно, забрав один из челноков той станции – он точно знал, что они есть, видел их при стыковке.
Такого от него не ожидали, да и не до него сейчас руководству, так что Рино без проблем добрался до ангара. Он никому не говорил о том, что собирается делать, и не звал с собой Кети, от нее проблем больше, чем пользы. У него все должно было получиться быстро и тихо!
Но не получилось, его все-таки перехватили. Рино как раз подходил к истребителю, когда с крыши корабля на крыло грациозной белой кошкой скользнула Умбрения Барретт.
– Собрался куда-то? – поинтересовалась она.
Кочевница не выглядела разозленной – или даже раздраженной. Нет, она казалась скучающей, она уселась на крыло, свесив ноги вниз. Но Рино не позволил себе обмануться ее демонстративным безразличием, он прекрасно знал: случайно она бы здесь не оказалась. Да и потом, он подошел к кораблю уже в летном комбинезоне, глупо было доказывать, что он так, двигатели проверить хотел!
Тем не менее, стыда Рино не чувствовал и взгляд красных глаз кочевницы выдерживал спокойно.
– Я должен вернуться туда и забрать их.
– Кого – их?
– Разведывательную группу, в том числе и вашу родню!
– Какая замечательная идея. Адмирал Согард ведь ее одобрила, не так ли?
– Адмирал не знает о том, что я собираюсь делать.
– Неужели? А кто знает?
