Все это время Умбрения не демонстрировала никаких эмоций – ни удивления, ни язвительности, только сонная усталость той, кому на все плевать. Однако Рино не дал себе обмануться, глаза кочевницы были глазами хищницы, которая не расслабленно следит за всем миром, а смотрит лишь на свою жертву.
Это раздражало. Он нарушал правила – но не нарушал законы! То, что он задумал, кочевников вообще не касалось… Да они чуть ли не больше всех заинтересованы в возвращении своей родни!
– Ты вот знаешь теперь, – ответил Рино. – Слезь с крыла. Или не слезай, мне смешнее будет.
Ему казалось, что это отнимет у нее время – даже если она решит прыгнуть на пол прямо с крыла, ей придется хоть как-то подготовиться. Разве нет? Но оказалось, что нет: Умбрения двигалась так быстро, что за ней невозможно было уследить. В один миг она еще расслабленно болтала ногами, сидя на крыле, а в следующий уже стояла прямо перед Рино, так близко, что он чувствовал ее дыхание на своем лице, а весь мир заслонили собой кроваво-красные глаза.
Умбрению такая близость не устраивала, но отстраняться кочевница не собиралась, она решила исправить это по-своему. Она толкнула Рино в грудь обеими руками, и со стороны ее движение смотрелось не особо агрессивным, как будто шутливым. Только вот результат на безобидную игру не тянул: Рино отшвырнуло назад с немыслимой силой, он пролетел через весь зал и врезался в стену так, что в глазах на пару секунд потемнело.
Он знал, что кочевники сильнее людей – и знал, что их сила не одинакова. Одни превосходили хорошо подготовленных солдат лишь немногим, другие были равны целой боевой группе. Умбрения определенно оказалась из последних. Теперь Рино оставалось лишь догадываться, каким могуществом был наделен Сатурио Барретт, считавшийся в этой семейке сильнейшим.
Но этот вопрос пока не имел большого значения, Сатурио сейчас далеко, и куда большую проблему для Рино представляют другие Барретты. Умбрения ведь, как оказалось, пришла не одна. Кое-как поднявшись на колени, Рино обнаружил, что на нагромождении металлических ящиков сидит на корточках Антифо, наблюдающий за ним, как хищная птица. Из аварийного выхода появился Дельфиум, ухмыляющийся так же мерзко, как обычно. Рино заподозрил было, что сюда вообще вся семейка пожаловала, но нет, Тодорус и Мисагерид почему-то не явились.
Для Рино это ничего не меняло: чтобы справиться с безоружным человеком, хватило бы одной Умбрении. Все трое напоминали ему стаю снежных шакалов на колониальной Эльбе: они выбирают только одну жертву и только когда она слабее, чтобы избежать битвы как таковой и даже получить удовольствие от убийства.
У Рино не осталось времени подумать, что он демонизирует кочевников, а так делать нельзя. Барретты продемонстрировали ему, что демонизировать их вполне логично, когда Дельфиум одним пинком швырнул пилота обратно под ноги сестре. Удар был тем более подлый, что Рино в этот момент как раз поднимался, у него не было толковой точки опоры. Он надеялся, что у них есть хоть какое-то понимание честности… Он сейчас и сам не мог сказать, почему.
– Какого хрена вы творите? – не выдержал он, сплевывая на пол сгусток крови. Похоже, он просто прикусил язык в момент сильного удара, серьезных травм у него не было… пока не было. Он понятия не имел, как далеко готовы зайти кочевники. Они хотят его просто напугать – или всем потом рассказывать, что он случайно умер при сопротивлении аресту?
– Задерживаем нарушителя, естественно, – пояснила Умбрения.
– Да? Так задерживайте по правилам, призовите сюда адмирала или вашего папашу хотя бы!
– За языком следи.
Одним внушением Умбрения не ограничилась, она подняла Рино за шею и швырнула высоко вверх, ее силы хватило, чтобы он взлетел метров на семь, а там его в воздухе сшиб прыгнувший вперед Антифо. Он проследил за тем, чтобы Рино не только упал с высоты, но и получил серьезный удар, разлившийся по телу острой болью.
Это было унизительно – его, боевого офицера, взрослого, отлично подготовленного мужчину швыряли, как игрушку, а он ничего не мог сделать! Если бы они были людьми, Рино не проиграл бы так просто, и его не смутило бы, что тут трое на одного, на него и большие группы нападали!
Но именно группы людей, не кочевников, и это меняло все. Барретты были подготовлены не хуже, чем он, а сил им банально досталось больше. Иногда такого примитивного преимущества вполне достаточно.
Рино прекрасно видел, что кочевники понемногу звереют. Да, серьезных травм у него по-прежнему не было, но лицо ему разбили знатно, крови проливалось все больше, ее запах дурманил его противников, заставлял скалиться по-звериному, разжигал странный блеск в глазах… Все это двигалось непонятно куда, и пилот предпринял последнюю отчаянную попытку вразумить их:
– Да я же и ваших вытащить собирался! Сатурио и Бруция все еще там! Неужели вам плевать, что с ними будет?!
