– У них уже были столкновения с нашими людьми.
– Когда наши люди напали на них!
– Не только.
– Были в Лабиринте, а потом не было, – настаивал главный инженер. – И, насколько я понял, именно они помогли найти способ массового и быстрого уничтожения криптидов! Разве нам после такого не полагается хотя бы попробовать найти с ними общий язык?
Чего-то подобного Чарльз и опасался, причем не только от Максвелла. Многие начнут воспринимать пришельцев как спасителей, если узнают, что те помогли, а это прямая дорога к неповиновению и мятежам. Да и потом, как-то очень уж засуетился Юд Коблер, вон, даже на собрание не пришел… Возможно, он ведет переговоры с пришельцами прямо сейчас?
Чарльзу было все равно, кто они такие и откуда пришли. В том, что их нужно уничтожить, он давно уже не сомневался. Он даже собирался воспользоваться правом решающего голоса, чтобы не тратить время на споры, да не пришлось: его опередила Элиза.
– Я согласна с тем, что угроза должна быть немедленно устранена.
– Да не угроза они! – настаивал Максвелл. – И ты как раз должна первой бежать на переговоры с ними!
– Почему?
На сей раз Максвелл с ответом не спешил. Он ввел какую-то команду на личном компьютере, и на проекционном экране появилось изображение – судя по всему, кадры видеонаблюдения в прямом эфире.
Камера была установлена над кроватью, окруженной стерильным боксом с медицинской системой жизнеобеспечения, а на кровати лежала женщина. Вроде как незнакомка, но незнакомку Максвелл показывать не стал бы. Значит, перед ними оказалась Ребекка Фрай… Чарльз вычислил это, женщину он так и не узнал.
Да и как узнать Ребекку, гордую, с царской осанкой и уверенным взглядом, в этом несчастном, страдающем существе? Здоровой кожи у женщины почти не осталось, язвы увеличились, сомкнулись между собой, началось поражение мышц. Ребекка выглядела так, будто ее освежевали, и компьютер был вынужден постоянно подавать ей обезболивающее. На мониторе, расположенном возле кровати, отображались поражения внутренних органов, и поражения эти были чудовищны, женщина растворялась изнутри. А хуже всего оказалось то, что она была в сознании… Чарльз не знал, почему ее не погрузили в спасительную кому. Может, это представляло слишком серьезную угрозу для жизни? Ну а зачем ей такая жизнь? Властный взгляд Ребекки Фрай поглотило прошлое, на окровавленном лице лихорадочно блестели глаза, не способные ни на чем сфокусироваться, вечно блуждающие по комнате. Губы покрылись кровавой коркой, зубы приобрели рыжеватый оттенок. Ребекка то и дело открывала и закрывала рот, щелкала челюстью, явно не понимая, что делает.
Даже Чарльзу, никогда не отличавшемуся сентиментальностью, от этого зрелища стало не по себе. Элиза же восприняла изображение страдающей матери спокойно, она лишь вопросительно изогнула бровь.
– Ну и что нового я должна для себя открыть?
– Возможно, чужаки помогут ей! – Максвелл убрал с экрана изображение. Очевидно, ему это зрелище давалось тяжелее, чем Элизе. – Они стартовали позже нас, у них в распоряжении другие технологии… Да и сами они, судя по тем данным, которые мы собрали, не совсем люди. Нужно наладить с ними контакт, чтобы они хотя бы попытались!
– Папа, сейчас не время поддаваться страстям, – мягко произнесла Элиза. – И ты, и я знаем, что для спасения мамы уже слишком поздно. Не понимаю, зачем ты мучаешь ее, я давно просила тебя отключить эту проклятую машину. Чужаки – это риск для станции.
– Твоя мать еще жива, и она не хочет умирать!
– Ты придумываешь, мама давно не в состоянии ни о чем просить. Но знаешь, чего она не хотела на самом деле? Чтобы безопасность всей станции оказалась под угрозой из-за ее нужд.
Чарльз, неплохо изучивший Ребекку, даже не сомневался, что она уверенно швырнула бы в топку половину местного населения, если бы это сулило ей хотя бы призрачный шанс на спасение. Но спектакль Элизы был в его интересах, и он поддержал главу разведки:
– Двое против одного, Макс, угомонись. Сейчас это наша приоритетная задача: соберите военных, придумайте, как избавиться от пришельцев. К вечеру жду ваших предложений, а пока свободны!
Он знал, что Максвелл недоволен его решением. Его это не волновало: главный инженер был из тех, кто кипит внутри, но не выпускает ярость наружу. Он не пойдет против Чарльза и собственной дочери, он придумает то, что позволит быстро уничтожить чужаков, совсем как криптидов. Впрочем, не стоит забывать и про корабль, на котором они прибыли… Что, если кто-то захочет отомстить за них? Чарльз сделал мысленную пометку: как только вернется Скайлар, нужно поручить ему расконсервировать внешние орудия станции.
«Слепой Прометей» готовился к войне.
Жизнь на станции была сказочно прекрасной. Всегда.
Таня плохо помнила свою жизнь до станции. Знала, что эта жизнь была, но… если она не может вспомнить, значит, там не было ничего особенно хорошего? Или плохого. Просто начальный этап, который сам по себе не так уж ценен – как и Земля. Настоящим домом для нее стал Сектор Фобос.
