Успокоившись через пару минут, она отстранилась от меня и легла на подушку. Мари смотрела на меня извиняющимся взглядом.
– Знаешь, я думаю, что любое желание человека способно осуществиться. Пускай даже оно будет самым невозможным, – сказал я, чтобы отвлечь её от самобичевания.
Она ничего не ответила, ожидая продолжения.
– Говорят, что если очень сильно чего-то пожелать, то оно обязательно исполнится, – продолжил я, переведя свой взгляд на потолок, – ты не думала, что именно поэтому мы так быстро стареем?
Она вопросительно посмотрела на меня, не понимая, что я имею в виду.
– Ну, вот смотри. В детстве мы до жути хотим стать взрослыми и самостоятельными. Это, наверное, самое сокровенное желание почти всех детей. А вдруг наша жизнь пролетает так быстро потому, что на исполнение самого сокровенного желания уходит очень много времени. И, когда это детское желание исполняется, мы к тому времени уже и так взрослые люди. Оно не может не осуществиться, ведь мы так сильно хотим этого. Но теперь мы не взрослеем, а стремительно стареем. И мы осознаём, что оно исполнилось слишком поздно, а наша жизнь проносится с прогрессирующей скоростью.
Мари поняла, что я хотел сказать. Она смотрела сквозь меня, обдумывая сказанную мною мысль.
– Мари, если это так, то как это остановить? Очень сильно пожелать стать молодым? Но ведь когда время настанет для исполнения этого желания, я давно уже буду в могиле, – я глубоко вздохнул и, улыбнувшись, добавил: – мне кажется, что людей нужно с детства предупреждать о последствиях таких желаний. Может, в таком случае время не будет столь скоротечно. Может, тогда мы будем меньше жалеть о зря прожитых годах.
Прошло ещё две недели с того момента, как с меня официально сняли все подозрения. Френсис, правда, направил аквалангистов на озеро, чтобы те прочесали дно. И, естественно, там ничего не нашли.
Я рассказал Милтону о том, что меня снова допрашивали, но уже в роли подозреваемого, прежде чем Френсис успел поговорить с ним. Это особо не взволновало парня, так как он давно перестал подозревать меня. Таким образом, Милтон со спокойным видом выслушал следователя по поводу обыска домика у озера. Он стал более уверенно общаться со старой ищейкой. Иногда даже требовал от него каких-либо действий.
Френсис зашёл в самый настоящий тупик. Всех мужчин, которые когда-либо встречались с Хлоей, он допросил. Некоторых даже не один раз. Как я и раньше узнал, никаких камер видеонаблюдения не оказалось в том кафе, где мы с ней встречались. Следовательно, он не мог проследить дальнейшее её передвижение. Официантки в кафе даже не запомнили нас, так как в этот день было много посетителей, поэтому они вообще не могли ничем помочь ему.
Он наконец-то догадался сделать распечатку звонков с её телефона, но это ему тоже не особо помогло. Последним, с кем она разговаривала, был её сын. Подозрений у Френсиса не вызвало и то, что у неё не было звонка в такси в её журнале вызовов. Был конец рабочей недели. Таксисты часто разъезжают по улицам города, ища клиентов. Поэтому она могла легко поймать машину и на дороге. Так наверняка думал и Френсис.
Он подтвердил мнение Милтона о том, что она не могла в этот вечер ещё с кем-то встречаться. Хлоя не созванивалась и не договаривалась больше ни с кем о встрече на этот день. Она созванивалась с людьми только по работе. Но и тех, с кем она встречалась по работе, он проверил и убедился, что они тоже ни при чём.
Ни одной зацепки он так и не нашёл. У него остался только один вариант. Когда она хотела поймать машину, ей попался человек, который похитил её или убил. И этот вариант был для меня очень удобным.
Френсис старался не особо обнадёживать Милтона, так как в этих местах похищение людей бывает редко. И даже в этих случаях людей либо вовсе не находят, либо находят мёртвые тела где-нибудь на трассе.
Милтон, как мне признался позже, и сам был уверен, что его мать мертва. Он говорил, что сразу почувствовал это. Раньше у него хотя бы была маленькая надежда, но со временем она исчезла. Теперь он был твёрдо уверен, что её не спасти. Он хотел не столько наказать убийцу, сколько найти её труп, чтобы похоронить. Он хотел проститься с ней. Его мучила мысль о том, что её тело может лежать в какой-нибудь канаве. Она всегда была для него самым чистым и светлым человеком на всей земле, несмотря на её увлечение мужчинами. Поэтому ему тяжело было думать, что она может валяться в грязной земле, разлагаясь на солнце.
Я удивился, насколько он реально смотрит на всё случившееся. Если бы он знал, как безобразно грязна она была в тот момент, когда я её закапывал, то сошёл бы с ума.
Я старался поддерживать его как мог. Но я не утешал его, как маленького ребёнка. Наоборот, я общался с ним как с вполне взрослым человеком.
Прошёл ещё месяц, и на улице стало совсем тепло. Был, правда, прохладный ветер, который напоминал о том, что ещё рано расслабляться, но душа уже хотела отдыхать на природе и загорать под тёплым солнцем.
