После голосования Макиавелли, этот неутомимый солдат республики, понял, что устал. Последнее время он мучился болями в желудке (рак? язва? хронический аппендицит?). 20 июня с ним случился жестокий приступ, который он попытался снять при помощи снадобья, прежде (в 1525 г.) рекомендованного Гвиччардини и состоявшего из аниса, мирры, шафрана, алоэ и кардамона, смешанных с болюсом – красной глиной, использовавшейся иллюстраторами для раскрашивания рисунков. Состояние больного резко ухудшилось, боли сделались невыносимыми. Близкие поняли, что он обречен, и в дом Макиавелли в Ольтрарно потянулись его друзья – прощаться. Пришли верные ему Буондельмонти и Аламанни; пришел Якопо Нарди – выдающийся латинист, автор комедий, а в будущем – еще одной «Истории Флоренции»; пришел Филиппо Строцци, которому вскоре предстояло погибнуть в застенках великого герцога Тосканы Козимо I Медичи. Макиавелли исповедался перед «братом Маттео» – тот оставался с ним до самого конца, – и, как гласит легенда, чтобы немного отвлечь убитых горем друзей, рассказал им свой последний сон. Якобы он увидел большую группу оборванных и мертвенно-бледных людей, и ему объяснили, что это те самые блаженные, которые попали в рай. Затем ему явилась другая группа людей, выглядевших гораздо презентабельнее, и он узнал среди них Платона, Тацита и многих других дорогих ему сердцу античных мыслителей. Все они очутились в аду. Когда второе видение исчезло, раздался голос, спросивший, к какой группе он желал бы присоединиться. И он ответил, что предпочтет отправиться в преисподнюю, где сможет наконец поговорить с выдающимися людьми прошлого, как и он, разделявшими идею о главенствующей роли государства. 21 июня он скончался. Все свои дела он успел привести в порядок, еще в 1522 г. составив завещание. Жену Мариетту, имевшую право пользования домом в Сант-Андреа в Перкуссине, он препоручал заботам сыновей – Бернардо, Лодовико и Гвидо, – как и дочь Бартоломею, которой было выделено приданое (лес, льняное белье и деньги). Каким был его внешний облик накануне смерти? Трудно сказать наверняка, поскольку от него остались только «дежурные» портреты, авторы которых изображали не человека по имени Макиавелли, а скорее свое представление о нем, вернее, о том, что считали «макиавеллизмом»… Все наши познания в этом вопросе – если их можно назвать познаниями – базируются на сохранившейся гипсовой маске; один из его биографов конца XIX в., Виллари, полагал, что это посмертная маска. На ее основе создавались его позднейшие изображения: полихромный бюст, который и сегодня можно видеть в Палаццо-Веккьо в комнате, с 1498 по 1512 г. служившей ему кабинетом, и знаменитое полотно Санти ди Тито.
На следующий день, 22 июня 1527 г., состоялись похороны. Погребальную мессу служили в церкви Санта-Кроче. После 1597 г., когда прямой род Макиавелли прервался, его могила понемногу пришла в запустение. Лишь в 1787 г., когда его творчество, подвергнутое в эпоху Контрреформации настоящей анафеме, было пересмотрено, великий герцог Тосканы Леопольд II Габсбург-Лотарингский и живший на берегах Арно англичанин лорд Джордж Нассау Клаверинг, граф Купер, воздвигли Макиавелли кенотаф, существующий и поныне. На нем выбита следующая надпись:
Tanto Nomini Nullum Par Elogium[94]
Кенотаф работы скульптора-неоклассициста Винченцо Спинацци «охраняет» аллегорическая мраморная фигура, изображающая Дипломатию.
Если Макиавелли в 1525 г. и пользовался в Италии широкой известностью, то не как автор политических трактатов, по большей части даже не напечатанных, а как комедиограф; его «Мандрагора» шла на сцене с неизменным успехом, а в Венеции – с настоящим триумфом. «Государь» и «Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» существовали только в списках, и лишь после 23 августа 1531 г., после бреве, изданного Климентом VII, точнее говоря, в октябре того же года римский издатель Антонио Бладо д’Азола, заручившись одобрением папского окружения, рискнул выпустить в свет «Рассуждения». В ноябре книгу напечатал Бернардо ди Джунта, уже во Флоренции, годом ранее простившейся с республикой и отданной во власть Алессандро Медичи, которому Карл V милостиво пожаловал титул герцога. Чуть позже те же два издателя опубликовали «Государя».
