– Нет. Не как ведьмы. Я имею в виду, что девочки могут пройти Инициацию, как и мальчики, и использовать магию Опустошителей. Магия работает и для девочек.
– Поньяллл. И как докааашешь?
Пиндлбери рассмеялся:
– Конечно, никак, потому что это неправда.
– Нет, правда, – сказала Руби, снимая бейсболку. Она отвесила небольшой поклон. – Месье Дю Клеман, меня зовут Руби. Я девочка. Мы с Джонсом случайно прошли Инициацию вместе, и это значит, что мы можем использовать магию вместе. У нас есть «Чёрная книга обучения колдовству», и мы оба можем её читать.
– Ррррууубббииии.
– Мы знаем только одно заклинание.
– Йегооо и покашшитте.
Томас Гэбриэл и Пиндлбери оба смотрели, широко раскрыв рот, когда Руби выдернула одну из косточек Дю Клемана из кучи и положила перед собой на пол.
– На какой период времени мне заставить её исчезнуть?
– Пять секунд,
– Хорошо. – Руби прочистила горло. – И как это точно звучит на англосаксонском?
–
Руби схватила Джонса за руку и указала на кость на полу, произнеся заклинание как можно чётче:
–
Когда из её пальцев вырвалась белая искра и кость исчезла через появившийся размытый круг, Пиндлбери ахнул, а Томас Гэбриэл выругался. Но Дю Клеман только считал…
…кость прилетела обратно через размытый круг и приземлилась на пол, заставив Дю Клемана скрипуче хихикнуть.
–
– Браво! – крикнул Дю Клеман. – Браво! Значит, деффочкии ничеммм не хушшее мальььчьикофф.
– Я это всем и говорю постоянно. С
– Это трюк, – крикнул Пиндлбери. – Мальчик сделал это как-то сам. Должно быть.
– Нет, не сделал, – сказал Джонс, поднял руку, указал на другую кость и попробовал точно такое же заклинание. Но на этот раз ничего не произошло. Даже искры из его пальцев не вырвались.
– Даааа, – объявил Дю Клеман. – Йеетоо долшнооо быть праффдой. Фыы йетоо доказалллиии. Но йето надо хранниить ф сик-ретте, такк? Оррден неее очщень заинтерресоффан ф подбноммм.
– Но почему? – спросила Руби.
– Потому чтоо иногда льюди не хотяттт ферить ф то, что ихь пугааеет. Имм надо сначьяла пониать, чтоббы не бойятьсяя. Йето треббуйет фремени. И орденнуу нушшно много фремени, думаю. Теперррь йаа долшен фам что-то сказзать?
– О Тёмной Бутылке, да, – сказал Джонс.
– Фсее Тьомные Бутыллкии спрьятаны в специальном местее. На оссобом клатбищщее. Где землйа могущщщестфенна и прифлекает сущщестф. Мало кто знайет йето месссто. И толлько самые храпрые Опустошители пошшлли бы тудаа.
– Или, возможно, самые глупые, – издевался Пиндлбери.
– Аааа, даааа, Пиндельберри, хочччешь сказать, ты хотьел бы пойтии тудаа,
– Нет, – сказал Джонс.
– Ну, застафить надгробийе гофорить не очччень слошно, праффда, Пиндельберри?
– Вы хотите, чтобы я рассказал этому малолетнему грубияну, как это сделать?
– Даа, хочу знать, знаешшь ли ты самм. Тыы ше исследофателль, да? Уферен, я решайю ф итоге, получишшь ли ты дипломмм после пребыфанийа ф коллеже.
Пиндлбери вздохнул и посмотрел на Джонса:
– Луи Грейзманн, род. 1763 г., умер в 1845 г., обнаружил, как заставить надгробия шептать. В то время это считалось крупным прорывом, потому что это означало, что охотиться на кладбищах и местах захоронений стало намного легче. Не нужно копать, понимаешь? Просто заставь камни сказать тебе, что скрывается под землёй.
– Грейзманн льюбилл фыпить, – рассмеялся Дю Клеман. – Мы попалли ф бедуу однашды ночьйуу в Парише.
– Как заставить надгробия говорить с нами? – спросил Джонс Пиндлбери.
– Определённый символ, написанный на каждом камне, заставит его рассказать вам, что там похоронено. Грейзман был художником…
– Ооонн фсегда льюбил рисофать. Он рисофал что-то однашды ночьйуу на надгробии, когда мы напиллииись, и оннн был ф шоккеее, когда надгробие зашшшепталло йему что-то! – Дю Клеман захихикал. – Оонн показал мне. Ооонн сказал: «Послушшай йето, Чарли! Йа фам покашу. Дайте мне одну из мойих рууук,
Джонс покопался в куче костей и нашёл правую. Тут он заметил ручку, застрявшую в переднем кармане пиджака Пиндлбери, и взял со скамьи бумагу для прошений.
