Тогда дунула я на его руку, и она исцелилась и стала как другая. Задрожал жрец и повел меня во вторую палату. Там увидела я идола из слоновой кости, стоящего на цветке лотоса, высеченном из нефрита, осыпанном большими изумрудами. Ростом он вдвое превосходил человека. Во лбу у него сиял хризолит, а грудь была умащена миррой и корицей. В одной руке держал идол нефритовый скипетр, в другой – круглый кристалл. Ноги его покоились в медных сапожках, а с толстой шеи свисало ожерелье из селенитов.
– Это ваш бог? – спросила я.
– Да, это бог, – ответил жрец.
– Нет, покажи мне настоящего Бога, – снова закричала я, – или ждет тебя смерть!
Коснулась я его глаз, и ослеп жрец.
И вновь взмолился он:
– О, пожалей, исцели сего скромного раба, и покажу я Бога…
Дунула я на его глаза, и вернулось в них зрение. И вновь задрожал жрец и повел меня в третью палату. И – удивительное дело! – не было там ни идола, ни скульптуры, ни даже рисунка, зато на каменном алтаре стояло круглое зеркало из сверкающего металла.
– Где же Бог? – удивилась я.
– Нет у нас Бога, кроме зеркала, что ты видишь, и это зеркало мудрости, – сказал жрец. – Отражает оно все, что есть на земле и на небе, кроме лица человека, в него смотрящего. Не отразится там лицо твое, однако, посмотревшись, наберешься ты истинной мудрости. Все прочие зеркала – всего лишь зеркала воззрения, единственное же зеркало мудрости сейчас перед тобою. Обладающий им знает все на свете, ничто от него не укроется. Нет у тебя зеркала – нет и мудрости. Это наш бог, и ему мы поклоняемся.
Посмотрела я в зеркало и убедилась: не обманул меня жрец.
И тогда совершила я неподобающий поступок – а впрочем, что с того? В одном дне пути отсюда, в укромной долине спрятала я зеркало мудрости.
– Позволь же мне вновь войти в тебя, стать твоей слугою, и обретешь ты мудрость не в пример самым известным мудрецам. Допусти меня, и никто с тобой боле не сравнится.
Рассмеялся в ответ Рыбак:
– Любовь всяко превыше мудрости, а меня любит моя Русалочка!
– О, не может быть ничего лучше мудрости, – заспорила Душа.
– Любовь лучше, – ответил Рыбак и погрузился в пучину.
Заплакав, побрела Душа прочь, через топи и болота.
Прошел еще год, и вновь вышла Душа на берег моря и призвала Рыбака. Поднялся он из морских глубин и спросил:
– Зачем звала?
И ответила Душа:
– Подойди ближе, хочу поговорить с тобой, ибо видела я чудеса чудесные.
Подплыл Рыбак к берегу, присел на мелководье и приготовился слушать, подперев голову рукою.
– Когда ушла я второй раз, то обратила взор свой к югу – ведь все, что есть в нашем мире ценного, приходит оттуда. Шесть дней шла я по дорогам, ведущим в город Аштер, по покрытым красной пылью тропам, которыми идут паломники, и на утро седьмого дня перед моим взором в долине, расстилающейся под ногами, появился город!
Ведут в него девять ворот; перед каждыми стоит бронзовый конь и ржет всякий раз, когда бедуины спускаются с гор. Стены покрыты листами бронзовыми, а сторожевые башни – крышами медными. Во всех башнях стоит по стрелку с луком наготове. На рассвете пускает лучник стрелу в гонг, а на закате трубит в огромный рог.
Попыталась я пройти в город, однако стражники заступили мне дорогу и спросили, кто я и откуда. Сказалась я дервишем, держащим путь в город Мекку – говорят, есть там зеленое покрывало, на котором ангелы серебряными буквами вышили Коран. Удивились стражники и пропустили меня с поклонами.
Внутри повсюду там базар. Ах, как жаль, что не пошел ты с мной… На узких улочках того города покачиваются веселые бумажные фонарики, напоминающие больших бабочек. Когда задувает над крышами ветер, начинают фонарики плясать, словно раскрашенные пузыри – то вверх, то вниз. Перед кибитками на шелковых коврах сидят торговцы. Бороды у них прямые, черные, тюрбаны покрыты золотыми блестками, и меж прохладными пальцами то и дело пропускают они нити с нанизанными на них кусочками янтаря и зелеными горными камушками. Продают там млечный сок и нардовое миро, презанятные духи с островов океана Индийского и густое масло красных роз, благовония и пряность, напоминающую малые гвоздочки. Когда останавливаешься поговорить с торговцами, бросают они щепотку ладана в жаровню, и воздух обретает сладость необыкновенную. Видела я сирийца с тонкой, похожей на тростинку палочкой, испускающей серые струйки дыма, и запах того дыма подобен был аромату розового миндаля весной. Еще продают тамошние торговцы серебряные браслеты, украшенные кремово-голубыми камушками бирюзы, и ножные цепочки из медной проволоки, унизанные маленькими жемчужинами, и когти тигра, оправленные в золото, и когти дикого кота леопарда – тоже в золотой оправе. Продают серьги с изумрудами и кольца нефритовые. Из чайных доносятся звуки гитары, а бледные курильщики опия с улыбкою взирают на прохожих.
