Но прежде чем выйти на отборочные туры к Олимпиаде в Принстоне, Элу Албриксону и его команде предстояло столкнуться с внушительной серией испытаний. Сначала их ждала Первая Тихоокеанская регата с Калифорнийским университетом на озере Вашингтон. Албриксон решил, что если его ребята выиграют все три гонки, то он убедит граждан Сиэтла снова профинансировать поездку в Поукипси, на национальный чемпионат в июне для всех трех лодок. Потому – не важно, выиграет он или проиграет в Поукипси, – в июле он отвезет университетскую команду в Принстон. Победа там будет означать путешествие в Берлин, где сначала пройдет еще одна-две квалификационных гонки, и, наконец, медальная гонка против лучших команд мира. Это было трудное дело, но каждый раз, когда Албриксон смотрел, как его новый основной состав выходит на воду, его уверенность в успехе все росла.
В Беркли Кай Эбрайт был, вероятно, даже более уверен в своей команде, чем Эл Албриксон, как на счет грядущей регаты в Сиэтле, так и по поводу его олимпийских надежд. Он определенно читал о впечатляющем времени 16 минут 20 секунд, которое показала команда Албриксона в гонках на время на четырех километрах, но эти новости его не волновали. Ребята Эбрайта уже показывали еще более ошеломительное время на участке Эсчуари в четыре километра – 15 минут 34 секунды. Лодка шла по приливному течению, однако все же разница была почти в минуту. Восьмого апреля он провел еще один замер времени на спокойной воде. Его основной состав пришел к финишу за 16 минут 15 секунд, и этот результат все равно был на 5 секунд лучше, чем у команды Албриксона. Преодолевая свое самодовольство, Эбрайт позволил себе отпустить лишь короткое замечание, когда его команда подошла к пристани: «Вы неплохо там смотрелись наконец-то». На самом деле у Эбрайта были все причины чувствовать себя уверенно, в свете того, как складывались обстоятельства к 1936 году, и он не видел в Сиэтле ничего, что заставило бы его начать переживать.
Однако рисковать он не собирался. Наоборот, Эбрайт все свои силы направил на то, чтобы начать Олимпийский год победой над Вашингтоном в Сиэтле. В начале сезона тренер Калифорнии написал имена каждого из своих гребцов на клочках бумаги и бросил их в шляпу, перемешав чемпионов Поукипси вместе со всеми остальными претендентами – второкурсников вместе с запасным и основным составом. Потом он вытаскивал имена одно за другим и таким образом сделал основное распределение по лодкам. Суть этого мероприятия была в том, чтобы показать парням: никто из них не сможет завоевать место в университетской команде исключительно благодаря прошлым своим победам. Каждый из них должен был заново заслужить это право.
И дела с тех пор пошли отлично. Отличная вода в Калифорнии позволяла ему работать с ребятами в спокойном режиме. Он провел серию четырехкилометровых заплывов на Окленд Эсчуари, которая показала, что они в лучшей форме и в выгодных условиях. Потом он испытал парней на более коротких дистанциях, и они показали себя также хорошо. Учитывая эти результаты, а также разгром Вашингтона на гонках в Поукипси и Лонг-Бич прошлым летом, он решил, что он находится в отличной позиции. Пока он будет готовиться к длинным гонкам в Вашингтоне и Поукипси, а уже после победы там будет тренировать ребят для коротких заплывов на отборочных Олимпийских гонках и в Берлине.
В последние несколько недель он возобновил традицию, которую обычно применял перед большими гонками еще с триумфа на Олимпийских играх 1932 года – стол для спортсменов университета. Любой парень, который состоял в двух самых лучших лодках университета, удостаивался чести вместе со всей своей командой ужинать в столовой Стивенс Юнион в университете Беркли бесплатно. Учитывая трудные времена, это давало ребятам дополнительный стимул бороться за места в этих лодках. Такая традиция также давала Эбрайту возможность контролировать питательную ценность блюд, которые ребята потребляли. На стол для спортсменов подавали исключительно здоровую пищу – богатую протеином и кальцием в особенности. Чаще всего по вечерам это был большой сочный стейк и неограниченное количество молока.
Но для тренировочного стола в Сиэтле не было бюджета. Эл Албриксон был настолько же уверен, как и Эбрайт, что его ребята хорошо питаются в начале гоночного сезона. Предписания Албриксона насчет питания были не такие приятные, как бесплатный стейк. Каждый день парни из Вашингтона выпивали сначала стакан раствора кальция, по вкусу напоминающего мел, а потом стакан гранулированного желатина «Нокс». Желатин иногда оказывался проблемой, в зависимости от того, как и когда он был смешан. Нужно было очень быстро проглотить весь стакан, прежде чем смесь начнет застывать, в противном случае в горле не слишком удачливого спортсмена образовывалась желатиновая заглушка. В том же году, после прочтения статьи о режиме питания, разработанном Албриксоном, и опираясь на успех его парней, берейтор по имени Том Смит начнет искать сено с высоким содержанием кальция для своей скаковой лошади по кличке Сухарь.
